Фиона Макинтош - Кровь и память

— Так, значит, ваше нынешнее обличье — дело рук Рашлина?

Элизиус кивнул.

— Не успели мы отдалиться от порта и, войдя в глубокие воды, взять курс на Гренадин, как корабль дал течь и в мгновение ока пошел ко дну. В тот день погибло девяносто душ. Мне чудом удалось удержаться на плаву — в ледяной воде я сумел уцепиться за обломок дерева. Правда, жить мне оставалось недолго, ибо холод быстро убил бы меня. Собрав остатки сил, я вызвал ветер, который и выбросил меня на берег.

Я почти не помню событий той страшной ночи. Когда я пришел в себя, то обнаружил, что лежу у кромки воды где-то на далеком севере… и уже таким, как сейчас. К тому же я лишился зрения, обоняния, вкуса…

— Но вы как-то узнали, что стали другим? — спросил Уил.

— От зверей и птиц. Впрочем, и я сам понял это в тот же момент, когда очнулся на берегу моря, но слова живых существ расстроили меня еще больше, — ответил Элизиус и устремил незрячий взгляд в пространство, вспоминая давние дни. — Орел помог мне добраться до подножия Скалистых гор, и я несколько недель скитался среди скал. Я был потрясен и подавлен. Мне было некуда идти, я терзался мыслями о том, что меня могут увидеть другие люди, и потому старался не попадаться никому на глаза. Мои друзья, животные, нашептали мне про место — заколдованное место — под названием Глухомань, куда не смеют наведываться люди. Я попросил отвести меня туда, и звери выполнили мою просьбу. С тех пор я и живу здесь.

— И от этих чар никак нельзя избавиться?

— Увы, мне это не под силу, — грустно признался колдун. — Хотя я и пытался, Уил, не раз пытался.

— В таком случае мы оба прокляты.

— Ты прав, — согласился Элизиус. — Ты третий человек, которого я повстречал с тех пор.

— Если Финч второй по счету, то первой, разумеется, была Эмил. Лодочник назвал ее имя, но тогда мне не было известно о ваших отношениях. Значит, к вам приходила мать Миррен, верно?

— Верно. Она мужественно преодолела Чащу, переплыла Темную реку и нашла меня.

— Откуда же ей стало известно, где вас искать, если все считали, что вы давно погибли?

— Наверно, я зря это сделал, но я прибег к помощи одной ясновидящей.

— Вдовы Илик?! — воскликнул Уил и тут же осекся, боясь разбудить Финча.

— Да, — утвердительно кивнул Элизиус. — Я знал, что ее можно не опасаться, ведь ее магический дар был скромен. Я добавил ей колдовских умений, точно зная, что она обретет их ровно столько, сколько необходимо, чтобы предсказывать людям будущее. Увы, в те дни я был слишком молод, неопытен и сильно тосковал по Эмил. Это теперь я понимаю, что мне не хватало способности трезво и взвешенно мыслить, не говоря уже о том, чтобы подумать о последствиях.

Чувствуя, что его бьет дрожь, Уил обхватил себя за плечи.

— Расскажите мне о Вдове.

— Мы с ней встречались несколько раз в дни ее нечастых приездов на юг. Один раз наша встреча состоялась в Перлисе. Она мне всегда нравилась, и я решил воспользоваться случаем. Предпринял кое-какие усилия, и мне удалось ее найти. С родным братом мне такие штуки не удавались, так как к тому времени он научился ограждать себя от моих заклинаний. Разумеется, Вдова Илик удивилась, услышав мой мысленный голос, однако она давно уже верила в могущество магии и, видимо, быстро преодолела страх. Она согласилась найти Эмил и передать ей мое послание, а взамен попросила поделиться с ней моими магическими талантами — совсем чуть-чуть, она вовсе не была жадной. Это позволило бы ей развить врожденный дар мысленно проникать в жизнь других людей.

Уил сделал глоток из кружки и похвалил чай:

— Очень вкусно!

— Эмил получила мое послание и вскоре оказалась здесь. Она не ожидала увидеть меня таким и сильно испугалась. Она рассказала о нашей дочери, которая, судя по всему, унаследовала от меня колдовской дар. Эмил не могла заставить себя посмотреть в мою сторону. Все мои надежды на любовь и понимание рухнули в тот самый миг, когда я ощутил, что вызываю у нее отвращение. Я помог ей вернуться назад через Чащу, и даже лодочник не заметил ее возвращения. После этого мы с ней больше не общались. Скорее всего она так никому и не сказала, что я жив.

— Видимо, не сказала, — согласился Уил. — Как же Миррен восприняла известие о том, что тот, кого она считала отцом, ей не родной?

— Она уже давно об этом догадывалась. Так что когда я набрался мужества и мысленно пообщался с ней — в те дни Миррен находилась в темнице, — она восприняла это известие спокойно. Мне показалась даже, что она испытала облегчение, услышав правду. В следующий раз мы поговорили с ней после того, как палачи подвергли ее страшным пыткам, Миррен была еле жива от истязаний. Она призналась мне, что мечтает отомстить главному своему мучителю — принцу. Видимо, она верила, что ты сумеешь отплатить Селимусу за ее муки. Я не посмел отказать ей.

— Не хотелось бы вас обидеть, но ее дар куда более соответствует способностям вашего брата. Подозреваю, у вас с ним есть общие колдовские умения, верно?

— Ты прав, причем в обоих отношениях. Да, есть у нас и кое-что общее. Не исключено, что Миррен унаследовала что-то от меня, а что-то от Рашлина. То, что она получила от меня, могло быть подпорчено недобрыми стремлениями моего брата к власти над другими людьми. В этом я был совершенно бессилен и никак не мог повлиять на нее. Я лишь направил ее дар в нужном ей направлении.

— Неужели из этого следует, что теперь у меня нет никакого выбора? Неужели судьбой мне уготовано оставаться тем, кем я стал? — опечаленно произнес Уил и повернулся к окну. Уже начинало светать.

— Тебе не дано повлиять на то, чем обернется для тебя этот дар. Случайность может в любой момент лишить тебя жизни, Уил, раз и навсегда. Но никогда не забывай вот о чем: ты не можешь сам навлечь на себя смерть. Дар Миррен имеет особую, только ему присущую движущую силу. Эта сила тебе не подвластна, наоборот, это ты находишься в ее власти.

— Значит, если я брошу вызов Селимусу и приглашу его скрестить клинки в поединке, в надежде, что он пронзит мне мечом живот, то дар никак не проявится?

Элизиус медленно качнул головой.

— Увы. Более того, вздумай ты это сделать, и тебя ждет расплата. Я не мог допустить, чтобы ты бегал, призывая людей тебя прикончить. Теперь, когда мы с тобой познакомились, я понимаю, что ты никогда не станешь этого делать. Ты не жаждешь власти. И все же ты не можешь просить для себя смерти в собственных целях. Именно такое условие я поставил Миррен, пообещав ей передать тебе дар. Это дар подвержен прихотям окружающего мира.

— Что вы имеете в виду?

— Я не намерен применять магию ради каких-либо недобрых целей. Месть же не свободна от зла, а значит, противоречит духу моего волшебства. Поэтому я настоял на своем — дар тебе неподвластен, но зависит от простой случайности.