Том Арден - Король и Королева Мечей

Бейнс всхлипнула.

— Молчи, Бейнс!

— Но, увы, мы вынуждены отвести взор от этой неподдельной красоты и приступить к делам мирским. Кучер, позвольте облегчить вашу участь посредством лишения вас денег, которые вы получили в уплату за проезд.

Кучер исполнил приказ. Он топтался на дороге подле пассажиров и на разбойника в красной куртке смотрел с подобострастной улыбкой. Казалось, он готов отдать тому все — и не только то, чем сам был богат, а и все, чем были богаты его пассажиры. Разбойник заглянул в сумку, которую ему подал кучер, и небрежно бросил ее одному из своих подручных.

— У твоего помощника мы ничего не возьмем. — Он ласково взъерошил волосы мальчика. — Участь помощника кучера и так незавидна. Не обижай его, кучер, не обижай!

Мальчишка горделиво шмыгнул носом.

— Вот спасибочки, Боб Багряный!

— Глупый мальчишка! — возмутился каноник. — Неужто ты не понимаешь, что нас взял в плен злодей и мерзавец? Изменник и убийца?

Губы разбойника скривились в усмешке.

— Каноник! Ну а вы-то ведь совсем из другого теста, верно? Совсем из другого... Ну а теперь поглядим, чем поможет облегчить страдания этого страждущего королевства тот, кто погряз в обжорстве и лени, кто готов высосать все соки из Зензана и истребить истинную веру этой земли?

— Облегчить страдания? Помилуйте, как же вы можете говорить об облегчении страданий, если занимаетесь грабежом мирных путешественников?

— Боб раздает все зензанским беднякам, — с восхищением ответил за разбойника мальчишка.

— Так я и делаю, мальчик. Погляди-ка, на какую превосходную трость опирается наш уважаемый каноник. Ну, чем не щеголь, а? Да еще и набалдашник в виде львиной головы. Похоже, серебряный. — Мальчишка радостно хихикнул. — Матушки, а это у нас что такое? Цепочка? Ну-ка, ухватись за нее, мальчик. Куда она тянется? Не щекотно, каноник?

Бейнс не удержалась от смеха. Ее хозяйка сурово на нее зыркнула.

— Ты забыла, — прошипела она, — что у меня в ридикюле — серебряные вязальные спицы? Будешь меня выводить из себя — я тебе второй глаз выколю!

— Серебряные спицы? — заинтересовался разбойник. — Любопытно было бы взглянуть. Красавица моя, не передашь ли мне ридикюльчик?

Бейнс с радостью повиновалась.

— Бессовестный нахал! Трус! — раскудахталась старуха.

— Трус? Прошу прощения, любезная госпожа, а вам случалось когда-либо грабить дилижанс? Представьте себе, в прошлую луну я остановил дилижанс, в котором ехал вот такой же жирный каноник. Он дерзнул обозвать меня трусом.

Бейнс затаила дыхание.

— Не бойся, моя одноглазая красавица. Я никому ничего дурного не сделаю. Так вот... этот каноник дерзнул назвать меня, Боба Багряного, трусом. Естественно, у меня не оставалось иного выбора, как только прострелить ему башку.

Разбойник красноречиво подул на ствол пистоля, словно только что выстрелил из него.

Раджал шепнул Джему:

— Нападем на них, когда они отвернутся. Ты готов, Джем?

— Не глупи, Радж, — отозвался Джем.

— Что? А я думал, ты как раз этого хочешь?

— Ведь он — красномундирник, разве ты не видишь? Он на нашей стороне, Радж!

— Ты уверен?

Уверен Джем не был, но не спускал глаз с мужчины в маске. Тот, продолжая острить, отбирал у пассажиров одну ценную вещь за другой. Даже у Бейнс оказался при себе внушительного веса кошель, который она прятала под юбкой.

Однако вот что странно... Разбойник ничего не отобрал у Элдрика Хэлверсайда. Собственно говоря, вполне можно было ожидать, что ученый беден. Но Джем замечал, что время от времени Боб Багряный и Элдрик Хэлверсайд переглядывались. Затем, к изумлению Джема, ученый шагнул к разбойнику и что-то шепнул тому на ухо.

Разбойник рассмеялся.

— Что-что? Табакерка, говоришь? Красивая серебряная табакерка? Каноник, а вы, оказывается, не были до конца честны со мной. Поразительно, просто поразительно наблюдать такое поведение у особы духовного звания.

— Табакерка? О чем вы говорите? — взгляд каноника заметался между разбойником и ученым. А в следующий миг ученый, улыбаясь, шагнул к канонику и ловко обшарил его карманы. Вскоре он с улыбкой протянул разбойнику припрятанную вещицу.

— Вот мерзавец! — вскричал каноник и попытался отобрать у ученого табакерку, но, к всеобщему изумлению, у ученого в руке вдруг появился пистоль, который он незамедлительно приставил к виску каноника. Дамы завизжали, мальчишка — помощник кучера весело присвистнул, а каноник упал на колени:

— Господь Агонис, пощади меня!

— Стреляй, Хэл!

— Может, все-таки стоит напасть на них, а? — снова предложил Радж.

Но тут все неожиданно переменилось.

ГЛАВА 53

ЛОШАДЬ БЕЗ ВСАДНИКА

— Прочь отсюда!

— Повариха, сжалься надо мной!

— А я говорю: сержант вы или не сержант, я вам не позволю трогать мои клецки!

— Да чего ты так переполошилась-то из-за клецок своих? Все равно сейчас их все лопать будут!

— Не желаю больше слушать ваши ин-син-ду-ации, сержант Флосс. Получите готовые клецки — делайте с ними, что вашей душеньке будет угодно, а пока что ступайте прочь из моей кухни!

Сержант отхлебнул из дорожной фляги и, усмехаясь, огляделся по сторонам. Позади нестройными рядами выстроились походные шатры. Кастрюли и котлы кипели под открытым небом.

— Да уж... Кухня что надо у тебя, повариха.

Нирри фыркнула.

— Все равно это моя кухня, где бы она ни находилась — в замке или на склоне холма. И если желаете знать, сержант Флосс, было время, когда я служила в замке.

— Ну и что? Я тоже. Я, было дело, служил в лучшей королевской тюрьме, между прочим!

— Вот жалость-то какая, что вы сами там сидеть не остались, — буркнула Нирри и прикрикнула на девушек-поварих, которые, на ее взгляд, замешкались у кастрюль. Отвернувшись, она в отчаянии воскликнула: — Ну что это за жизнь! Весь день трясешься в разбитой телеге. К концу пути в похлебку превращаешься! Я-то думала, что ирионские синие — это рота хоть куда, а что вышло? В помощницах у меня какие-то неумехи-замарашки, а всякие гадкие сержанты хватают еду, пока она еще не готова! Подумать только! А ведь я готовила для знатных господ!

— Для знатных, говоришь? — глубокомысленно повторил сержант. — Ну, так я тоже лакеем служил в лучшем доме в Агондоне. У леди Чем-Черинг, а не где-нибудь.

— Правда, что ли? — недоверчиво проворчала Нирри.

— А чего ж неправда. Правда. Служил, пока меня не поймали на краже столового серебра. Ну а ты чем провинилась, девочка моя?