Светлана Нергина - Ступени к Храму

– А ты иди умойся сначала!

Пришлось вставать босыми ногами на холодный пол и шлепать к железной конструкции.

А как она, собственно, работает? Облезлый, полуржавый цилиндр с какой-то кворрью внизу… Раньше вот эту вот внизу надо было приподнимать – и лилась вода, но в этот раз фокус почему-то не прокатил.

– Тай, как оно работает? – нахмурилась я.

– Как всегда, – отозвалась она, быстро переплетая косу.

– Ни кворра! – решительно покачала головой я, на всякий случай предприняв еще одну попытку приподнять язычок.

– А ты сильнее! – фыркнула подруга.

Сильнее? Сильнее… Сильнее?! По-моему, это лучше называть «способ отбойного молотка»! На руки хлынула обжигающе холодная вода…

Н-да, будь у меня магия…

Ее не то чтобы совсем уж не было – нет, за два дня она, в общем-то, изрядно прибыла, уже закрыв бреши в жизненном энергетическом резерве и даже худо-бедно восстановив большую часть блоков, но вот в магическом активе…

Максимум – когда злилась, проскользывали искорки между пальцами. Может быть, если пошуровать по закоулкам ауры, там и найдутся какие-нибудь крохи, но снова их сейчас тратить – просто чистой воды безумие.

Так что пришлось с отвращением плескать ледяной водой в лицо.

– Жизнь прекрасна! – издевательски муркнула Тая, по самые уши упаковавшись в одеяло и расстелив на матраце изрядно потрепанную карту.

– Ыгы, – проворчала я, вздрагивая от холода.

– Разве холодно? – удивленно приподняла брови Лия, наконец-то собравшись с духом и приблизившись на целый шаг к умывальнику.

– Да как тебе сказать, – уклончиво отозвалась я. – Бодрит…

– Переживу, – храбро решила Лия, кинувшись к железной штуковине.

– Ну-ну, – с сомнением откликнулась я, расчесывая распущенные волосы.

– Так, ведьмы, все! – прикрикнула Тая, быстро ведя пальцем по карте. – Лий, заканчивай давай – и покажешь мне, куда конкретно твой Храм соизволил переехать.

– Сейчас, – послушно кивнула Лия, быстро умываясь и морщась от «бодрящей» водички. Возобновлять перепалку мы не стали: по холоду как-то не хотелось.

Через несколько минут матрац, в ходе жестоких баталий с выпихиванием, ляганием и толканием противниц, был поделен на три довольно-таки равные части, и мы столкнулись лбами над картой.

– Вот здесь, – сориентировавшись, ткнула в пергамент Лия.

– Странно, – чуть погодя, отозвалась Тая. – Ведь Храмы удалились друг от друга ровно в полтора раза каждый – так какой смысл ослаблять магический фон в центре Древа, если на его концах даже Веток-то, нуждающихся в срочном обеспечении магией, нет?

– Не скажи, – возразила я, качая головой. – В свете трех последних недель это ничего не значит: Ветки запросто могли появиться новые.

– Иньярра, ты чем думаешь? Онзар, конечно, во многом дурак, но про людей он сказал правильно: Древо не справляется даже с количеством ныне живущих – куда уж там создавать Ветки для новых? Если только в качестве редкой самоликвидаторской подлости…

– Ты умеешь мыслить за Древо? – хитро прищурилась я. – Кто знает, что у него на уме? Тем паче, что в свете моих скромных умозаключений эпицентром глобальных изменений становился именно центр Древа – участок, наименее всего сейчас снабженный и патрулируемый магией.

– Ладно, – вздохнула Тая, устало потирая виски. – За Древо мы и вправду думать не можем – так что не стоит и пытаться… Лий, покажи на карте, где этот твой портал к Храму – и кто, кстати, его настроил?

– А никто, – рассеянно отозвалась ведьма, ища на карте местоположение новоявленного природного портала. – Он просто появился в то же утро, когда Храм не прилетел на остановку в привычное место. До сих пор в Храм и из него ходят исключительно по этому порталу, а где Храм находится, если идти к нему пешком, никто не знает. Были, конечно, смельчаки, которые решили выяснить сие методом тыка – то бишь попросту пойти и найти. Но они то ли еще не дошли, то ли уже и не дойдут…

– Здорово, – мрачно отозвалась я, резким движением забирая пергамент, сворачивая в трубочку и протягивая его Тае. – Ладно, ведьмы, хватит. Давайте лучше ляжем спать, а по утреннему холодку поедем к порталу. Все равно ничего лучше никто сейчас не предложит – я права?

– Холодок я тебе хоть сейчас могу обеспечить, – усмехнулась Тая, послушно пряча карту в сумку. – А ну-ка брысь все по своим матрацам. А то придет утром мальчик – решит, что мы тут оргию на троих устраивали.

– Его проблемы, – уже засыпая, отозвалась я.

Всю ночь за окном выла метель, и я испытывала ни с чем не сравнимое чувство удовлетворения, что она не может забраться мне под одеяло и выстудить все внутри…

ГЛАВА 2

О деревне остались одни воспоминания, да горчащий в горле табачный дым – поднявшаяся метель за считаные секунды скрыла от нас всякие следы жилья неподалеку. Вихрь холодных стеклянных крупинок больно бил по щекам, заставляя зябко кутаться в меховой воротник. Вемили тоже не были в восторге от погоды, но упрямо продирались сквозь вьюгу к клятвенно обещанному хозяйками порталу, теплу и корму.

– Лий, далеко еще? – крикнула я, силясь перекрыть глухой плачущий голос метели.

– Да нет, буквально четверть версты осталось! – надрывно прокричала та в ответ, силясь обуздать кобылу, недовольно попятившуюся от очередного резкого порыва ветра.

Я подальше запихнула руки в рукава и прижалась к шее лошадки. Хотелось спать. Зверски хотелось. Понятия не имею почему, но как только мне становится холодно, у меня сразу ощущение, что я не спала как минимум неделю и вымоталась до предела. Причем – истинное свинство – это не психологический фактор, проходящий, если не обращать на него внимания, а абсолютно полноправное ощущение, издевающееся надо мной до тех пор, пока я не лягу спать.

Вемили осторожно пробирались по напрочь занесенной снегом дороге, то и дело чуточку пуская в ход крылья, чтобы не провалиться в огромные рыхлые сугробы по самую шею. Хвала Хранящим что они были значительно легче обычных лошадей, так что снег их если и не держал, то хоть не засасывал, подобно зыбким пескам.

Причем «хвала Хранящим» в самом что ни на есть прямом смысле: утром, пока я все еще спала, Лия с Таей четверть часа завораживали вемилей, вплетая в гривы заговоренные ленточки и ставя блоки от холода. А я же, бедная, несчастная, энергетически истощенная (не такая уж, кстати, и истощенная – воду в умывальнике я себе утром уже согрела. Но разве Хранящим надо об этом знать?), сладко посапывала под одеялом на матраце.

Нет, зиму я все же не любила. Почти в любом ее проявлении. Все-таки не хватает меня на то, чтобы любоваться чудесной красотой морозного утра, когда зубы стучат от холода. И Веток, где распахнула белоснежные ледяные крылья матушка-зима, я с вопиющим постоянством избегала.