Дьяволы - Джо Аберкромби

не так уж хорош. — Якоб медленно оглядел наёмников Саввы, затем медленно шмыгнул носом и сплюнул на покорёженные плиты. — Честно говоря, твои приспешники меня немного разочаровали. Твой брат Марциан набирал рекрутов на скотном дворе, твой брат Константин — на дне каменистого пруда. — он принял боевую позу. Или, по крайней мере, настолько близко к ней, насколько позволяли колени. — Разве твоя мать не дала тебе игрушек?

— О, я получил свою долю даров Евдоксии. — Савва улыбнулся как человек, никогда не признающий ошибок. — Мои братья, подобно мелким богам, желали переделать эксперименты матери по своему образу и подобию. Марциан подстрекал их стать мясниками, чтобы они завоевывали мир для него. Константин наряжал их пиратами, чтобы они грабили для него. Ни один из них не был лишён амбиций. — свободной рукой он расстегнул застёжку своего позолоченного плаща. — Но они не умели смотреть шире. — одним движением он отбросил плащ и с громким шелестом и порывом ветра расправил могучие крылья над нефом церкви, белые перья почти касались увитых плющом колонн по обе стороны.

— Теперь…— Савва упёрся кулаком в бедро и со звоном ударил древком копья о землю. Человек. С крыльями. В позе статуи. — Понимаешь, почему меня называют Ангелом Трои!

Якоб расхохотался. Он не мог сдержаться. Он закашлялся, слегка рыгнул, ему пришлось приподнять щит, чтобы хоть как-то облегчить боль, пока он глотал:

— Я видел ангелов и демонов, мальчик. — он вздохнул, вытирая глаза рукавом. — Ангелы пугали меня больше. Я их меньше понимал. — он оглядел Савву с ног до головы и фыркнул. — Ты не станешь им, пришивая к спине отходы птичьей фермы.

Улыбка Саввы медленно сменилась хмурым взглядом.

— Посмотрим, — сказал он.

За последние несколько месяцев жизни Алекс безумие стало привычкой, ужасающее — неудивительным, а невозможное — обыденностью. Но даже ей случилось поднять брови при виде этой картины:

— У него крылья, — пробормотала она. Иногда просто нужно сказать вслух. Во всяком случае, это объясняло странный плащ. Наверное, ему было трудно найти что-то подходящее.

Савва откинулся, затем рванулся вперёд, сжав кулаки и расставив ноги, пока эти невероятные белые крылья били, били, били всё сильнее.

Алекс прищурилась, увидев бурю пыли, песка и странное выпавшее перо. Якоб вцепился в щит, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах в порыве ветра, а Савва разбежался и взмыл в воздух, мощно взмахнув крыльями, которые вознесли его над нефом. Он рухнул вниз с гулким визгом, копьё с грохотом ударилось о щит Якоба, ударив краем о челюсть старого рыцаря и отбросив на замшелые плиты.

Савва выпрямился, затем, щёлкнув перьями, снова расправил крылья:

— Я покажу тебе отходы птичьей фермы, древний ты долбаный покойник.

— Что нам делать? — прошипела Алекс, выглядывая из-за алтарного камня. Двое охотников пробирались вдоль стен церкви, скользя в тени от одной колонны к другой. Другие натягивали арбалеты, вытаскивали стрелы, в общем, готовились обрушить на них град смертей. А ещё были две чародейки, нетерпеливо наблюдавшие за поединком, скрестив руки на груди, готовые столкнуть всех со скалы или разнести всё здание вдребезги.

— Вмешаешься, и они нас убьют, — проворчала Баптиста, которая перевернулась на спину, засунув одну ногу в стремя арбалета и обеими руками натягивая тетиву.

— А если нет? — спросила Алекс, когда Якоб медленно поднялся. — Они нас отпустят? Мы не можем просто съёжиться за алтарём!

— Если хочешь найти другое место, где можно съёжиться, то даю тебе своё благословение! — рявкнул Бальтазар. — Мне бы не помешало где-нибудь съёжиться! — он толкнул Баптисту, которая сражалась с арбалетом. — Ты вообще умеешь из него стрелять?

— Одно лето работала егерем, — прорычала она. — Кстати, заняла второе место на соревнованиях по стрельбе из арбалета.

— Почему же у тебя нет своего арбалета? — спросил брат Диас, когда Якоб и Савва начали кружить друг вокруг друга.

— Потому что, если ты не заметил, — вены вздулись на шее Баптисты, когда она выгнулась назад, натягивая тетиву, — Эту редкостную срань очень трудно заряжать.

Так называемый Ангел Трои рванулся вперёд, хлопая крыльями так, что носки его ног едва касались земли, молниеносные удары копья врезались в щит Якоба. Старый рыцарь зарычал, когда остриё царапнуло край и повредило ему плечо, споткнулся, когда копьё проскользнуло под его защитой и оцарапало бедро, опустился на колено перед алтарём, пока Савва, ухмыляясь, отплясывал.

— Очень хорошо, ваша светлость! — крикнул оруженосец, который сунул запасные копья под мышку, чтобы вежливо аплодировать.

— Разумеется! — рявкнул Савва, затем повернулся к Якобу и, встав на ноги и ловко вращая копьём, ухмыльнулся. — Ты не сдаёшься легко. Восхищаюсь. — он ударил торец о каменные плиты со звоном, эхом отдавшимся от высоких стен. — Но, кажется, ты и сам понимаешь — твоё время истекло.

— Многие говорили мне такое за эти годы, — сказал Якоб. — А я всё ещё здесь. — он сделал выпад, но Савва поймал его меч, клинок заскрежетал о позолоченное древко копья.

— Я не буду отрицать твоего существования. Как муравьёв с сифилисом. — Савва отшвырнул Якоба. — Но у них столько же шансов спасти твою принцессу.

Алекс решила, что сифилис вполне подойдёт Савве, но не в том масштабе времени, который позволит ей выжить. Одно из его крыльев промелькнуло, ударило Якоба по плечу и отбросило набок, а другое ударило его по голове, отчего он снова растянулся на камнях. Савва потёр яркую царапину, оставленную мечом Якоба на позолоте его копья.

— Чистый вандализм. — он наклонился вперёд, снова взмахнув крыльями, подняв бурю, от которой Алекс отпрянула, и улыбнулся, как мальчишка попавшей в ловушку мухе, пока Якоб изо всех сил боролся с ветром, скребя ногами по разбитым плитам, скользя к краю обрыва…

Савва резко перестал, и Якоб, потеряв равновесие, завалился в его сторону как раз в тот момент, когда Ангел Трои прыгнул вперёд:

— Получай! — Савва отбил щит Якоба древком копья, оторвав одну планку от погнутого края, затем сделал выпад, когда Якоб неуклюже продвинулся вперёд, пронзив старого рыцаря прямо в грудь.

— Ууууф… — выдохнул Якоб, когда красное остриё копья выскользнуло из его спины. Он пошатнулся на мгновение, выпучив глаза. — Это… больновато. — он закашлялся кровью и упал на колени, помятый щит и зазубренный меч безжизненно повисли в его