Антон Белозеров - Тотальное вторжение

И-Ван Красин ответил вопросом на вопрос:

– А как ты сам можешь объяснить, что между исчезновением «Большого Скачка» и твоим появлением прошло всего несколько секунд? Если верить твоему отчету, то на этой… как ее… Черно-Белой Бусине вы провели не менее полугода.

Максим уже не раз думал над этой проблемой, поэтому, не колеблясь, заявил:

– Я уверен, что это дело рук Возрождающегося. Вполне в его стиле, насколько я могу судить. Мой корабль возник на миллионах инфо-экранов и заставил людей задуматься… Впрочем, надолго задуматься вы им не позволили.

Последняя фраза совершенно не понравилась генералу:

– Ты сомневаешься в том, что мы действуем на благо государства, на благо граждан Очеловеченной Федерации?

– Я уже ни в чем не сомневаюсь. – Максим посмотрел прямо в глаза И-Ван Красина. – Или, вернее, сомневаюсь во всем.

– Но в правдивости своего отчета ты не сомневаешься?

Фрадов возмущенно всплеснул руками:

– Так что же мне делать-то?! Вы не можете объяснить происходящее исходя из своих предпосылок. Мой рассказ считаете либо ложью, либо бредом сумасшедшего. Вам надо принять какое-то решение, генерал.

– Это решение находится выше моего понимания и выше моей компетенции. Я понял, что мой приход сюда был бесполезен. Ты ничего не можешь добавить к своему отчету и продолжаешь настаивать на его истинности.

– Совершенно верно, генерал. Насколько я понял, гражданам Очеловеченной Федерации сообщена официальная версия случившегося? Искажение пространства, гибель двух членов экипажа и сумасшествие третьего?

– Почти угадал. Только ты объявлен не сумасшедшим, а «получившим тяжелые психологические травмы» и находящимся под наблюдением врачей.

– Вот этих? – Максим с усмешкой указал наверх, на вмонтированные в потолок разнообразные приборы.

– И этих тоже. – Утвердительно кивнул И-Ван Красин.

– Сколько же мне предстоит находиться под наблюдением этих… «врачей»? – Поинтересовался Максим и почесал подбородок, на котором уже начала пробиваться щетина.

– Сейчас ты находишься на карантине. Приборы показывают, что с тобой происходят необъяснимые изменения на клеточном уровне и даже на уровне ДНК. Поэтому контакты с людьми тебе запрещены.

– Это я понимаю. Но не могли бы Вы распорядиться установить здесь инфо-экран, подключенный к общей сети. Я совершенно не представляю, что сейчас происходит на Земле. А ведь я успел по ней соскучиться.

– Ответ отрицательный. Пока в твоем распоряжении будет только моно-компьютер без выхода в общую инфо-сеть. Для печати отчетов и тестирования его вполне достаточно.

– Боитесь, что я отправлю в сеть какой-нибудь вирус? Или обращусь к людям планеты с призывом поверить в реальность других миров?

Генерал красноречиво промолчал, и Фрадов понял, что его вопросы попали точно в цель.

– Итак, я изолирован от мира полностью: и физически, и информационно.

– Пока это будет так. – Подтвердил генерал.

– А потом? Потом вы передадите меня вашим «врачам» для опытов, как лабораторную крысу?

– Ну, зачем же ты так?…

– Я много думал в последнее время. Вы предоставили мне такую возможность. – Максим обвел взглядом свою небольшую комнату. – И у меня появилась одна идея.

– Какая же это идея? – Заинтересовался И-Ван Красин.

– Я подумал, что уже выполнил свой долг перед Очеловеченной Федерацией, вернувшись на Землю и составив подробный отчет обо всем, что узнал за это время. Я подумал, что имею моральное право вернуться на Ожерелье.

Генерал недоуменно посмотрел на Максима:

– То, что ты говоришь, только подтверждает мои сомнения в том, что ты адекватно воспринимаешь окружающий мир. Как ты собираешься вернуться обратно?

– Да уж, конечно, не с Вашей помощью. Ведь мой корабль, я уверен, давно уже разобран до мельчайшего винтика. Правильно?

И вновь его вопрос остался без ответа.

Максим, видимо, и не надеялся на другое, поэтому продолжил:

– Я так понимаю, что хотя Вы и не верите в мой рассказ, гравитационный двигатель и мои описания его устройства для Очеловеченной Федерации оказались весьма полезны?

– Я не могу сейчас дать свое заключение, но ученые просто в шоке. – Кивнул головой генерал. – А эти ученые видели разное…

– В том числе и обломки «летающих тарелок»? – Заговорщицки подмигнул Фрадов. – Ладно, меня не интересуют секреты Ваших подземных лабораторий. Я больше озабочен своим собственным будущим. А оно мне представляется не очень-то приятным. Изоляция от мира, бесконечные опыты, скальпели хирургов. Ведь я уже никогда не выйду из этих подземелий? Вы опять молчите, значит я прав. Так что мое исчезновение с Земли пройдет незамеченным для Федерации. Вы состряпаете легенду о том, что последний герой-космонавт скончался от неудачного эксперимента с «Большим Скачком». А ваши медики, я думаю, вполне обойдутся без моего тела.

– Что ты задумал, лейтенант? – Строго спросил И-Ван Красин.

– Не думайте, что я дезертирую. Как Яна и Олаф, я обещаю при случае пересылать Вам свои отчеты и наблюдения за жизнью Ожерелья. Так что я остаюсь военным разведчиком Очеловеченной Федерации. Поймите, меня тянет обратно. Я даже начал писать стихи. Вот послушайте:

– Наступает весна, зеленеет апрель,

Я хочу быть с тобой, о Диньзиль Лафринсель!

Правда, это пока все, что у меня получилось…

Максим замолчал и вопросительно посмотрел на генерала. И-Ван Красин стоял с открытым ртом и не находил слов. Видимо, декламация стихов окончательно убедила его в ненормальности лейтенанта Фрадова.

– Ты знаешь, какой сейчас месяц? – Наконец, справился со столбняком генерал.

– Сентябрь.

– Тогда причем здесь апрель?

– Потому что он единственный рифмуется с именем Диньзиль Лафринсель. Это же стихи, генерал. Неужели вы не понимаете?

– Понимаю. – Задумчиво пробормотал себе под нос И-Ван Красин. – Я с самого начала был против того, чтобы головы моих разведчиков забивали всей этой чушью: мифологией, лирикой, сказками.

– Позвольте с Вами не согласиться, генерал. – Расслышал его слова Фрадов. – Вам это покажется странным, но мифология, лирика и сказки гораздо важнее, чем «оборонный потенциал», «стратегическое планирование» и «экономическое превосходство».

– Вот как? Попробуй меня в этом убедить.

– Хорошо, если Вы просите, я продемонстрирую Вам кое-что из того, во что вы не хотите верить. Я уже говорил, что в последнее время много размышлял. И я пришел к выводу, что раз все люди несут в себе частицы Великих Первых Богов, то и они могу совершать то, что называется «чудесами». Мне кажется, что в нашем мире нет магии потому, что люди заперли ее в себе. Они забыли о том, что она существует. Как эльфы, которые не знают, что у них есть души, как у всех живущих во Вселенной существ.