Катарина Керр - Чары дракона

– Помню, – ответил он наконец. – Знаешь, милая, ты во многом всегда была очень похожа на меня. Надеюсь, для тебя это благо, а не яд.

Вначале она рассмеялась, а потом похолодела, когда поняла: отец не собирается с ней спорить, он на самом деле согласен с её мнением о жизни при дворе. Джилл вполне могла сказать больше, но внезапно отец отпустил её и прислушался, склонив голову набок. Джилл провела немало времени в постоянном страхе, в любой момент ожидая нападения наёмных убийц, поэтому автоматически потянулась за мечом, но это оказался только Невин, который спешил к земляной стене и звал их.

– Каллин, Джилл, это вы сидите там наверху?

– Да, мой господин, – откликнулся Каллин. – Что-то случилось?

– Может да, может и нет. Вы не видели Перрина?

– После вечерней трапезы – нет. – Каллин бросил взгляд на Джилл, которая тоже покачала головой. – И Джилл не видела, мой господин. Эй, мы сейчас спустимся. А что, маленький ублюдок сбежал?

– Похоже на то, хотя я не стал бы называть это побегом. Он больше не являлся пленником, по крайней мере, что касается меня.

– Но он-то сам это знал? – спросила Джилл.

– Скорее всего, нет. Это как раз в его духе – ускользнуть ночью, как какой-нибудь хорёк!

Примерно час они втроём рыскали вокруг дана, но не нашли и следов Перрина. Наконец Джилл догадалась проверить задние ворота. Они оказались открыты, щеколда снята изнутри и не задвинута вновь. Быстрая проверка с конюшим и главным конюхом также показала, что недостаёт одной лошади.

– Ну, значит, сбежал, – сказал Невин с некоторым отвращением. – Кончено, он был волен уйти, но мне требовалось ещё несколько дней, чтобы закончить с ним работу.

– А я рада, что мы от него избавились, – пробормотала Джилл себе под нос.

– Знаете ли, я ведь так и не узнал, какие ему предъявлялись обвинения, – признался Каллин.

– Ну, он был конокрадом. Одно время я считала его шпионом, – ответила Джилл, чтобы избавить Невина от лжи. – Но я ошиблась. Он просто никто. – Внезапно Джилл улыбнулась. – И теперь он больше не имеет никакого значения.

– Новости, новости всякого рода, – резко сказал Блейн. – Теперь, когда ты вернулся домой, кузен, дела развиваются быстро.

– Хорошо, – ответил Родри. – Чем скорее решится вопрос, тем лучше для Аберуина.

Кередик, Сибир, Невин, Калондериэль, Адерин, Каллин, несколько лордов меньшего значения, которых Родри не узнавал, – все сидящие за столом для почётных гостей кивали с самым серьёзным видом. После слишком плотного завтрака, что не понравилось Родри, они сидели в освещённом солнцем большом зале Сибира и пили эль, обсуждая беспокойную ситуацию в рине Аберуин.

– Пришло время тебе возвращаться домой, и это послание – не хуже других причин. – Блейн поднял свиток пергамента, который принесли несколько часов назад. – Через четыре дня лорд Талис устраивает турнир, и все потенциальные участники восстания будут там. В этом письме лорд Эдар говорит, что я окажу ему честь, если решу присутствовать и остановлюсь у него с сопровождающими меня лицами. Не удивлюсь, если он также будет рад увидеть и тебя.

Родри откинул голову назад и рассмеялся.

– Никогда приглашение не радовало меня сильнее, кузен. Добрый старина Эдар! До его дана примерно шестьдесят миль, если я правильно помню. Три дня пути верхом – идеально.

– Хотя лучше тебе не брать с собой всех этих людей. – Сибир встал и склонился вперёд. – Ты хочешь предотвратить войну, а не начать её.

– Правильно, – кивнул Родри. – Просто по двадцать пять человек мне и Блейну, эскорт, который нам положен по священным законам, а также Калондериэль, Гвин, и ещё несколько человек свиты. Остальные могут отправляться в Аберуин и ждать нас там.

– Мне это кажется надёжным планом, – объявил Блейн. – Последний вопрос. Ты хочешь ехать открыто или держать все в тайне?

– В тайне. Насколько я знаю, у потенциальных мятежников есть соглядатаи по всему Элдису, но если их и нет, то я не откажусь сделать им самый большой сюрприз в жизни.

Независимо от того, были ли шпионы у мятежников, они определено имелись у лорда Прайдира и лорда Слигина, двух самых верных вассалов Родри, хотя этих шпионов едва ли можно было назвать профессионалами. Брат главного конюха Прайдира держал ферму рядом с Белглеафом, а у Слигина в этой части рина жил кровный родственник.

Благодаря быстро распространяющимся сплетням, оба лорда узнали о турнире Талиса в одно время и решили посетить его, просто чтобы подействовать на нервы Талису. В довольно неуклюжей попытке притвориться, что они не объединяли усилий, они также решили прибыть в разное время: вначале – Прайдир, причём вполне целенаправленно, потом – Слигин, который притворится, что навещал родственника и случайно услышал о турнире.

Поскольку дан мужа его сестры находился в нескольких милях от Белглеафа, Слигин и пять человек из его эскорта появились там через час пополудни. Когда они подъехали к дану, который стоял на низкой искусственной возвышенности, то увидели, что Прайдир ждёт их перед воротами.

– Боги, это отвратительно! – выпалил Прайдир, даже не поздоровавшись. – Подожди, вскоре увидишь Гваррика, ходит важно и горделиво, словно он уже гвербрет, а за ним бегают подхалимы, готовые лизать ему руки.

– О, правда? Послушай, парень, я обещал тебе держаться и не встревать в споры, и я сделаю все возможное, но…

– И если нас здесь зарежут, то станет на двоих верных людей меньше, чтобы сражаться за Аберуин. Помнишь? Этот турнир кишит мятежниками.

– Ты прав. Очень хорошо, я попридержу язык. Даже в ярости, Слигин должен был признать: Талис превзошёл себя, организуя турнир. Дан увешали серебряными и жёлтыми знамёнами Белглеафа. Ещё большее количество знамён цветов различных гостей благородного происхождения свисало с деревьев или шестов на отведённой для празднеств площадке. Округа Белглеафа славилась своими красивыми ясенями, и позади дана Талиса имелась особенно великолепная роща, где через широкий луг вился небольшой ручей. Среди деревьев слуги расставили многочисленные столы с закусками: разрезанное на куски мясо со специями, сыры, свежий хлеб, а также пудинги, консервированные овощи по бардекианским рецептам, зажаренных жаворонков и голубей; главным блюдом являлся целый жареный кабан. Эль подавали в бочках, а мёд в бурдюках; никому не отказывали, даже последним нищим из деревень Талиса, которые пришли толпами не просто поесть, а посмотреть соревнования. Слигин даже заметил пару серебряных кинжалов, которые смешались с толпой и ели со столов лорда, – и никто не говорил им грубого слова.