Елена Лирмант - В поисках Белого города

Во внутреннем кармане ветровки, которую я так и не снял, топорщилась бутылка. Я смотрел на коменданта. Его губы были крепко сжаты. Все остальные тоже молчали.

— Что ж, тогда пойдемте, покажу вам свою розу. Имени у неё пока нет. Дать ей название, поручаю тебе, Таша.

Я открыл дверь и вышел во дворик. На улице было сумрачно. Сильный ветер гнал по небу чёрные тучи. Пахло дождем. Я подошёл к картонной ширме, откинул ее. И черно-белые бутоны закивали мне своими головками.

— Это же чудо! Романов, вы сотворили чудо, — услышал я возглас директора института. Поднял голову и встретился взглядом с каким-то пожилым человеком. Его губы тряслись, в руках он держал огнемет:

— Прости мальчик, — закричал он. — Но ты должен умереть. Нам не нужно оружие хракаэцетеляшпилей. Хватит с нас войн!

И как в замедленной съемке я видел, из дула вырвалось пламя, закричала Таша, комендант оттолкнул стоящих рядом людей, бросился к старику. Меня куда-то потащило. Я зажмурился.

Глава V

Открыв глаза, обнаружил, что стою в той же позе: наклонившись вперед, и закрывая розу руками. Выпрямился и огляделся. Темное помещение, я в центре круглого возвышения, а вокруг меня странные лучи. Но вот они погасли. Распахнулась дверь, и влетел Средний, и стал крутить меня, осматривая со всех сторон.

— Коста, у меня получилось! Я так боялся, что что-нибудь потеряю во время перемещения. А ты — целый. Руки, ноги, голова!

— Спасибо! Я что первый, кто подвергся этой процедуре?

— Первый и последний! Тебя вытащили только благодаря просьбе семьи, а главное нашей матери — Сюа. Сам понимаешь, слово матери. Но мы боялись, что ты сам не захочешь! Как ты себя чувствуешь?

— Вроде нормально, только подташнивает немного.

— Наверное, это издержки… Ничего, сейчас придешь в себя. Пойдем!

И схватив меня за руку, потащил к двери. За ней увидел Старшего, Младшего, Энтони и еще несколько незнакомых мне белых жрецов.

Старший обнял меня: — Коста, я так рад тебя видеть, — только и сказал он. Младший мялся около меня, стесняясь подойти. Я сам обнял его: — Как жизнь, малыш? — спросил я.

— Ты вернулся, — пролепетал он.

Энтони подал мне руку: — Здравствуй, Романов.

Я полез в карман и вытащил футляр, вынул бутылку и протянул её микробиологу. Его глаза затуманились, он осторожно взял ее в руки.

— Что это? — Раздалось со всех сторон. — Покажи.

Бутылка переходила из рук в руки. Раттерианцы восхищенно рассматривали фрегат.

— Как тебе удалось это, — спросил Средний.

— Это не мое, Энтони делал с отцом. Вот прихватил случайно! Это не противозаконно?

— Да, вряд ли, — махнул рукой Старший. — Это же чудо! Надо изучить! Красота какая! — а потом спохватился, — Поехали домой, нас уже заждались!

Мы прошли уже знакомыми мне коридорами Белого братства, сели в летающую сигарообразную машину, управлял ею Средний. Поднялись в воздух и полетели над землей. Они уже не прятались. Мне не терпелось спросить про Никке, и я, не выдержав, задал мучавший меня вопрос. Старший нахмурился:

— Коста, ты должен понять, тебя не было почти два года, — почему-то стал оправдываться он, — тебя забрали мидгардцы. Никке считалась в роду твоей вестой целой год. А потом старшая мать разорвала сговор. Она имеет на то право. Вот только, — он весело посмотрел на меня, — сама девушка никого не хочет брать себе в мужья, и ждет тебя. И тебе предстоит как-то изловчиться и снова подарить ей цветы. И уверяю, будет трудно. Её стерегут. Когда стало известно, что ты скоро появишься. Старшая мать даже спрятала свою Никке.

— Давайте, прямо сейчас слетаем к древлянам? — попросил я.

— Нет, Коста, — остановил меня жрец, — это будет просто неразумно. Ты ничего не добьешься, только сделаешь хуже. Поверь, мы теперь семья, и решим этот вопрос вместе. Ведь здесь главное — что Никке сама тебя ждет! И никто не заставит ее признать кого-нибудь суженным, кроме того, кого она сама захочет!

Но вот мы нырнули в туннель, и остановились. Это был Туле. Подземная стоянка летающих машин белых жрецов. Выйдя на улицу, мы пошли уже знакомой дорогой из Храма. На улице нас приветствовали, и мне кивали, как старому знакомому: — С возвращением, Коста, — то и дело слышал я, от совсем незнакомых мне людей. К такому обращению я не привык. Поэтому смущался, как ребенок. Мы прошли по улице, и подошли к большому дому.

— Ну, вот теперь это твой дом, пока ты не женишься, — сказал Старший. — Будешь жить со старшей матерью. Её зовут Арта. Женщина суровая, но справедливая, — он улыбнулся, и подмигнул Палетику. Во мне шевельнулся не то чтобы страх, но неприятие. Я никогда никому не подчинялся. Даже бабушка, все твердила мне, что такого шалопая свет еще не видывал. А тут я должен жить со старой женщиной, да, еще и слушаться ее.

— Боюсь, мне трудно будет привыкать к вашим традициям, — хмуро проговорил я.

Старший засмеялся в открытую: — Это точно! Ну, проходи, — и он распахнул передо мной дверь. И тут же мне на шею бросилась Принцесса: — Коста! — закричала она, обнимая и целуя в щёки. — Ты вернулся. Я так ждала тебя. Я думала, они тебя убили!

— Ты не поверишь, Принцесса, — усмехнулся я, отвечая ей поцелуем, — я тоже так думал.

— Вот познакомься, это Грэг — мой муж, — на меня смотрел картинный красавец.

— Я должен был догадаться, что твоим мужем будет именно он. В тот день, он чуть не убил меня, когда узнал, что ты ушла на базу! — Я протянул ему руку. Но Грэг обнял меня, наверное, обниматься у них равнозначно нашему рукопожатию, догадался я.

— Спасибо тебе за Веду, — на ухо прошептал он.

— Пожалуйста, — также шёпотом ответил я и прибавил, — а в жизни ты лучше, чем на картине…

— Ну, окружили парня, забыли, кто в семье старший? — услышал я резкий голос, — а ну сынок подойди ко мне. Столько о тебе слышала, теперь хочу посмотреть на тебя.

Я посмотрел на говорившую женщину, она была совсем даже не старой, а просто без возраста. На вид ей можно было дать и тридцать, и пятьдесят лет. Лицо без морщин, а глаза мудрые и внимательные. А сама небольшого роста, стройная как девочка. Меня подтолкнули в спину, и я подошёл к ней. Она сидела за столом. Посадив меня около себя, взяла мою руку в ладони и долго так сидела, закрыв глаза, и ни слова не говоря. Я растерянно посмотрел на стоящих невдалеке моих теперь родственников. Веда улыбнулась и прижала палец к губам. Я пожал плечами, мол, как скажете. Наконец старшая мать, взглянула на меня: — Душа у тебя израненная, сынок, — тихо сказала она, — потому и недоверчивый ты к людям. Но не волнуйся, я всегда буду на твоей стороне. И смогу тебя защитить.