Майкл Салливан - Персепливкис

— К нам скачут всадники, — сказал кто-то, и вскоре Модина услышала стук копыт.

К ним приближались двенадцать эльфов на белых скакунах. Их головы украшали львиные шлемы, длинные пурпурные плащи накрывали крупы лошадей. Эльфы одновременно сняли шлемы, и все увидели длинные белые волосы, заостренные уши, изогнутые брови и сияющие зеленые глаза, в которых, казалось, пылал волшебный огонь.

Первый всадник оглядел руины дворца, и даже легкий поворот головы его был таким изящным, что Модина поняла, почему их прежде считали богами. Потом его взгляд остановился на Модине, и Амилия поразилась тому, что ей удается устоять перед таким взором.

— Эр ан дон Иравонда фей асендэйр. Сисайен вай айриан Новрон фей инстария? — спросил он.

Его голос прозвучал, точно звон чистейшего хрусталя. Модина продолжала молча смотреть на эльфа. Нимбус подошел и встал рядом с императрицей.

— Эр ан дон Модина вай айриан Новрон фей инстария, — ответил он.

Эльф долго смотрел на Модину, потом соскочил с коня одним уверенным изящным движением, напоминавшим струящийся на ветру шелк. Амилии показалось, что она увидела презрение в его взгляде, но она ничего не знала об эльфах.

— Что вы сказали друг другу? — спросила Модина.

— Он представился, его зовут лорд Иравондона из племени асендэйр. Он сказал, что гиларабрин слышал твои слова, и спросил, действительно ли ты дочь Новрона. Я ответил, что так и есть.

— Вай айриан Новрон ан Персефона, си мор фай хайликлор Гилиндор дар Авемпарта сен йори? Ули Вермар фай вериден вес айерия! Вес Феррол борайетен.

— Он спрашивает, почему, если вы дочь Новрона и Персефоны, вы не продемонстрировали Рог и не бросили вызов в Авемпарте? Он говорит, что Ули Вермар закончился некоторое время назад, и что, не предъявив Рога, вы беззащитны перед Ферролом.

— Вай хиллин йес линейя хес филхари фи иш тайлор балийан. Сейн лори эс раньор ахит эстон.

— Он говорит, что отсутствие Рога освобождает их от обязательств по всем договорам и соглашениям, и они не должны выполнять ваши приказы.

— Скажи ему, что Рог скоро будет возвращен.

Нимбус заговорил на музыкальном языке, и эльфийский лорд что-то ему ответил.

— Он требует, чтобы вы предъявили Рог немедленно.

Нимбус ему что-то ответил, после чего эльф повернулся назад и обратился за советом к одному из всадников.

— Я объяснил ему, что Рог находился в древнем городе Персепликвисе и скоро будет доставлен сюда. Надеюсь, я не взял на себя слишком много…

Модина взяла голову Нимбуса в свои ладони и поцеловала его в губы.

— Я люблю тебя, Нимбус.

Канцлер заметно смутился, отступил назад и проверил, в порядке ли у него парик.

— Он возвращается, — сказала им Амилия.

И вновь Нимбус заговорил с эльфом. Казалось, они о чем-то спорят, потом эльф посмотрел через плечо Нимбуса на сидевших на полу девочек и кивнул. Очевидно, было достигнуто некое соглашение. Эльф вскочил в седло и уехал вместе со своими спутниками.

— Что происходит? — спросила Модина.

— Они решили не ждать, а отправиться в Персепликвис, чтобы встретить Рог. Если вы сказали правду, церемония вызова должна состояться там. Если солгали, Иравондона станет верховным правителем. Иными словами, они продолжат свой марш дальше и уничтожат все человечество. В любом случае вы должны отправиться вместе с ними.

— Когда?

— У вас есть время, чтобы взять смену одежды. Я попытался договориться о небольшой свите, но они отказались. Однако мне удалось убедить их, что вы возьмете девочек с собой. Элли должна быть рядом с отцом, если он жив, а Мёрси сумеет ее утешить, если Уайатт погиб. Я сказал ему, что они ваши дочери.

— Благодарю тебя, Нимбус, возможно, ты спас нам жизнь.

— Боюсь, я лишь отложил время казни.

— Нет, если Ариста добьется успеха, и всякий новый день дарит нам надежду.

Минс выбрался из снежной норы, натянул на голову капюшон и зевнул. Его разбудили, потому что пришел его черед проверять лошадей. Кто работает, тот ест, именно такой закон действовал у них в команде, и с этим никто не спорил. Но ранним зимним утром, когда ты завернулся в одеяло и еще окончательно не проснулся, сама мысль о том, что нужно выйти туда, где бушует ветер и идет снег, кажется абсурдной. Наконец чувство долга победило, и Минс сдался, тем более что в противном случае его могли выгнать из норы пинками.

Он встал, потянулся, как всегда делал по утрам, и подумал, что стал еще немного старше. Было раннее утро, солнце только начало подниматься над кронами деревьев, но в его золотистых лучах уже засверкали кристаллики снега. Стало теплее, но ночной холод еще не отступил. Минс решил, что сырость все портит. Когда холодно, воздух и даже снег остаются сухими.

Минс подошел к лошадям, которые его уже ждали. Он знал каждую по имени, они тоже всегда его узнавали, и теперь дружно к нему повернулись и навострили уши. Им повезло. Внезапно потеплело, и ни одна лошадь не умерла. Даже та, которая, как показалось Минсу, перестала дышать, выжила.

— Доброе утро, дамы и господа, — как обычно, приветствовал их Минс. Одновременно он им кивал и делал изящный жест рукой. — Как вам этот паршивый денек? Что такое, Простак? Вы не согласны? Вы хотите сказать, что денек сегодня славный? Что стало гораздо теплее? Ну не знаю, могу ли я с вами согласиться. А что думаете вы, Мышь? Вы согласны с Простаком? Хм, даже не знаю. Просто мне кажется, что здесь слишком тихо.

И верно, Минс стоял на мокром снегу и прислушивался. До него не доносилось ни шума ветра, ни единого звука. Вокруг царило странное безмолвие, словно весь мир умер.

«Возможно, так и есть, — пришло ему в голову. — Что, если все уже умерли? Кто знает, что произошло на севере или на юге, если уж на то пошло? Что, если нас осталось только четверо на всем белом свете?»

Где-то рядом на дереве каркнула ворона. После этого воцарилась еще более гнетущая тишина, чем до этого. У него возникло ощущение опустошенности, казалось, все потеряно. Минс проверил веревки, которыми были стреножены лошади, потом развязал мешки с кормом. Обычно лошади начинали пихаться и отталкивать друг друга, но в это утро их внимание привлекло что-то другое. Они дружно повернули головы в одну сторону, всматриваясь куда-то в даль и прядая ушами.

— Там кто-то есть? — шепотом спросил Минс у Принцессы.

Лошадь мотнула головой вверх-вниз, а потом принялась ею мелко трясти, чем изрядно напугала Минса. Он поспешно вернулся в снежную нору, чтобы разбудить друзей.

— Кто там? — прошептал Бранд.

— Откуда я знаю, — ответил Минс, забираясь внутрь.