Анатолий Нейтак - Попытка говорить 3. Нити понимания

Верно: никакого смысла. Абсолютно. Потому как всё фигня, если посмотреть трезвым взглядом из нирваны… да и сама нирвана тоже ровно это самое. Как дикие пчёлы, пончики в меду, колесо обозрения и братские могилы.

Всё параллельно, кроме того, что перпендикулярно. А что перпендикулярно, то наверняка тоже чему-нибудь да параллельно. Вывод? Параллельно всё. Без исключений.

И чем дальше, тем…

Однако в свой черёд заканчивается даже нирвана. Моя закончилась, когда пришёл Баацеж. Да, именно пришёл. Ногами, как не маг, к тому узлу, которым служило изначальное тело Рина. А потом, старательно глядя мимо, сказал:

- Пойдём.

И я пошёл следом, не интересуясь, куда иду. В долю мгновения я мог бы узнать ответ на этот вопрос. Но будущее не пахло угрозой, а остальное подёрнулось пеплом безразличия.

Движение совершалось по законам сказки. Долго ли? Коротко ли? Никакой разницы. Поход с равным успехом мог занять минуту или десятилетия. Телу, окончательно освобождённому от энтропийного притяжения, было без разницы, сколько надо прошагать, а разгладившемуся почти до полного совершенства разуму – без разницы в кубе.

Зато когда мы дошли…

- Посмотри туда, – сказал Баацеж.

Я посмотрел.

В первое мгновение мозг честно отказался понимать, что видит. Затем картинка сложилась, но… неправильно. Без того ощущения жизни и Силы, которому непременно следовало быть частью… этого. Но в остальном – глубокое, почти пугающее сходство.

Это была скульптура. Ну, или что-то вроде того, с элементами близкой к идеалу магии – в такой степени близкой, что не вдруг поймёшь, где заканчивается камень и начинается иллюзия. Тем более, что сам "камень"… лёгкая, как дуновение бриза, Нить Понимания принесла мне два слова: полутвёрдый гематин. С расшифровкой. На эту скульптуру кто-то не пожалел большого, очень большого количества собственной крови, обработанной тончайшими заклятьями. Даже сравнительно простой в изготовлении твёрдый гематин редко встречается кусками более десятка-другого граммов. А тут – десятки килограммов полутвёрдого. О котором можно сказать, что этот камень действительно живой, безо всяких прикрас и преувеличений.

Но материал, даже уникальный, – сущий пустяк в сравнении с остальным. Так самое лучшее полотно с самой тщательной и качественной грунтовкой – не более, чем основа для картины.

Пока я смотрел, скульптурная композиция менялась. Так или почти так меняются кучевые облака… с той разницей, что эти изменения, равные в естественности, ухитрялись выглядеть вполне целенаправленными. Когда Баацеж сказал "посмотри туда", скульптура изображала противоборство. Простёртые руки словно помогали воле воздвигать неодолимую преграду, и пронзительный взгляд подтверждал готовность лечь костьми, но не пропустить через рубеж обороны ничего опасного. Но всего ударом сердца позже, почти не изменив положения, фигура уже казалась квинтэссенцией стремления вперёд и ввысь, и руки её походили больше на крылья, поднятые для мощного взмаха, для начала полёта.

Но ещё миг – и прекрасная неизвестность выворачивалась наизнанку, становясь чем-то чуждым до чудовищности. И от доверчиво протянутых рук оставались лишь культи, начисто съеденные чем-то незримым, но жутким. Именно потому и жутким, что оно оставалось за пределами зримого, где-то по ту сторону бытия, на изнанке… на Дороге Сна? И вновь скульптура из полутвёрдого гематина, медленно поддаваясь, сдерживала напор чуждой Силы, молчаливо и страшно напрягшись. Изгибаясь почти до излома.

"Не пройдёшь! Сперва уничтожь меня… если сможешь!" Гений создателя по тончайшим, но внятным признакам позволял заключить: не сможет. Никогда. Что бы ни наступало на эту фигуру, какой бы высоты не набрал прилив – оно не одолеет этой пугающе хрупкой преграды. То, что защищают ТАК – не умрёт. Никогда. …собственно, и не умерло. На низком, чуть выше щиколотки, постаменте, а также на шершавых базальтовых плитах вокруг отсутствовали какие-либо надписи. Но мне никакие надписи не требовались, чтобы узнать, с кого ваяли эту скульптуру. Точнее, памятник. И любой, хоть краем глаза видевший когда-либо Схетту, тоже не затруднился бы с пониманием.

Поначалу сфокусированный, мой взгляд волной разошёлся от изваяния, впитывая контекст. Я достаточно хорошо знаю Ирван, чтобы сообразить: раньше площади, посреди которой стоит памятник, не было. Более чем основательная перепланировка… и уж кто-кто, а генарх сумел не просто создать шедевр, но и позаботиться, чтобы этот шедевр получил подобающее обрамление. Так что я не сильно удивился тому, что за спиной у памятника, словно нанизанные на одну воображаемую ось, обнаружились вход в книахат и стела, отмечающая геометрический центр города. Не какая-нибудь метафора, даже не аллегория, но ясный и чёткий знак.

"Вот что я защитила".

На завораживающие трансформации скульптуры хотелось смотреть и смотреть, как на бегучую воду, огонь или те же облака. Но я пересилил себя и бросил взгляд на Баацежа. Генарх стоял, закрыв глаза – так, словно сам обратился в памятник.

- Не только я любил её. Да?

Ответ последовал с задержкой. Причём глаз Баацеж не открыл – словно боялся посмотреть на собственное творение.

- Не беспокойся, Рин. Я вообще довольно влюбчив, если хочешь знать.

"Ну-ну". Я не стал спрашивать, часто ли ради своих возлюбленных (о которых до меня не доходили даже слухи) генарх устраивает перепланировку Ирвана. Даже если такое случалось, то вот других статуй из полутвёрдого гематина я в городе не видел. Да что там! Я вообще понятия не имел, что из него можно сделать статую. Помимо всего прочего, такой материал – идеальный образец для магии подобий, лучше, чем даже склянка с живой кровью. Наведя на гематиновый предмет чары, можно вызвать у его создателя самые разные… эффекты. И убить можно.

Вот только любая сволочь, желающая поколдовать над памятником Схетте, будет иметь дело со мной. Да. …без усилий скользнув по реке времени вверх, я увидел тысячи, а там и миллионы теней. Множество разумных, приходящих взглянуть на Схетту Аношерез. Точнее, на Схетту, получившую новое прозвище: Орин Саллек, – или, иначе говоря, Вставшую На Пути. Отчасти игра слов… но мне ли не знать, насколько буквально можно понять эти звуки!

Ведь я тоже Вставший На Пути, на множество путей. Даже сейчас я отчётливо ощущаю, как ширится сеть Нитей Понимания, вытягиваясь так далеко, как мне раньше и в голову бы не пришло. На этих путях меняются все, даже бессмертные. Кстати, довольно глупое определение, как я уже понимаю. Что такое "бессмертие", хоть десять раз "истинное"? Всего лишь одно из граничных условий роста. Потому что нет абсолютного бессмертия – что, несомненно, к лучшему, так как абсолютной смерти нет тоже. И если чья-то судьба связана с Пестротой так тесно, что даже гибель тела не ведёт к освобождению души, нелепо думать, будто это и есть бессмертие.