Анджей Ясинский - Чародей

Но даже с такими возможностями процесс обещал идти не быстро. Компу надо было подстроиться под меня, иногда возникало взаимное непонимание, да еще и вынужденные сбои в мысленном аппарате, возникавшие в результате разворачивания Компа, смазывали процесс. Впрочем, мне это было даже на пользу – я все никак не мог прийти в себя и частенько просто лежал, уставившись в голубое небо, блаженно улыбаясь и плывя на волнах открывающихся возможностей. Нет, ну в самом деле. Я – программист. В душе программист. Мне для внутреннего комфорта просто необходимы компы, чтобы я там мог что-то делать, ковыряться! Я хоть и давил в себе угнетенность отсутствием любимой работы и старался полностью отдаться магии, но все равно, дискомфорт чувствовался. Зато теперь его как не бывало! Чес-слово, будто заново родился! Наверно действительно все программисты – психи, упертые в свой внутренний мир. Если это правда, в таком случае я сейчас еще больший псих – ведь даже комп теперь находится в моем внутреннем мире! Как бы не потерять связь с реальностью… Но, предстоит еще работа: У меня есть ПЕМУР, "модуль управления реальностью", высокопарно названный так атлами. А ведь это тоже своего рода инструмент программирования! Или даже не программирования, а скорее моделирования магических структур, и отладчик. А так как он создан атлами, то и заточен под их знания. Но и я много разработал и моя модель магии тоже работает! Пусть и с ограничениями. Теперь осталось это все совместить… М-да… Представив объем работы, я честно говоря слегка упал духом. Но оно того стоит. Если получится состыковать эти вещи, то… Теоретически может получиться Всеобъемлющая и Истинная Модель Магии… Хе-хе! Нет, конечно, чтобы она так называлась, надо заполнить ее библиотеками под завязку, да и теории как таковой практически нет, только практические знания, но направление работы, думаю, правильное. Ну что ж… Пусть эта работа не быстрая и весьма кропотливая, но я даже рад ей – всяко лучше, чем бездельничать!

Дорникус

Тройка путников бодрой рысью скакала на восток, параллельно реке. Воды не было видно – русло пролегало внизу, в каменном каньоне, но ее шум слышался отчетливо.

– Кирин, ты-то чем недоволен? – прогудел Боркус, поравнявшись со своими напарниками. – Жив-здоров, может даже, богат, а все кривишься!

– Зато ты больно весел, – сварливо отозвался взломщик. – Да, он нас не убил, но только не очень-то обольщайся по этому поводу. Не просто так он нас отослал!

– Оно, конечно, не слишком-то красиво вышло, – кивнул здоровяк. – Но что с того? Мы ему не родня. Выполнили просьбу и пошли своей дорогой – еще и получили за это хорошо. Грех жаловаться!

– Ты не понимаешь! – махнул рукой Кирин.

– Чего это я не понимаю? – насупился Боркус. Тут в разговор вступил до поры молчавший Дорникус:

– Ты помнишь, что случилось, когда Никос притащил по воздуху тебя и чародея?

– Как уж тут забыть! – улыбнулся здоровяк. – Рассказать кому – не поверят!

– Вот то-то и оно… И от этого не пойми-чего он драпал во все лопатки. Понимаешь, какая сила рыщет, если уж даже мейха проняло?

– Наверное, – легко согласился Боркус. – Только, это его личные проблемы. А нас он отослал, чтобы не впутывать.

– А вот Кирин считает, что наоборот он нас под удар подставляет, пытается врагов со следа сбить.

– И только поэтому он нас живыми отпустил, – кивнул взломщик.

Боркус посерьезнел, подозрительно осмотрелся по сторонам.

– А артефакты тогда зачем дал? Такими вещами не разбрасываются. Про пятьдесят процентов, про торговлю плел. Я думаю, тут все чисто.

Кирин скривился:

– Чтобы ты не нервничал. Что ему деньги? – Тьфу! А артефакты? – Сделал, что почесался. А может, и не артефакты вовсе, а так, видимость. Ты же их в деле не пробовал. И проверить не на чем…

– Все равно живы и здоровы – вот и замечательно. Согласись, лучше так, чем если бы он нас всех кровавым туманом развеял. Командир, а ты-то что думаешь?

– А я думаю, что нам надо держать ухо востро. Вот доберемся до Оробоса, углубимся на пару дней, повернем на восток, вот тогда только можно будет расслабиться.

– Жаль, с деньгами напряженка. Не проедем мы весь Оробос.

Дорникус невесело улыбнулся:

– Придется поголодать. А что делать-то? Ты же сам говорил, что ни в Кордосе, ни в Оробосе нашими амулетами лучше не торговать, а отсюда надо свалить подальше.

– Думаю, нам лучше было бы затеряться в Пустошах, пока до границы добираемся. Стоит на всякий случай держаться подальше от караванного пути и даже реки, – предложил бородач.

Командир промолчал, так что путники какое-то время ехали молча. Тишину нарушал лишь стук копыт. Наконец, Дорникус вздохнул и пояснил:

– Как знать, кто охотится за мейхом. Где проще затеряться – большой вопрос. Я все-таки считаю, что чем скорее мы уберемся подальше, тем лучше. Согласен, что на дороге лучше не мелькать. Зато на реке, если повезет, встретим купеческие лодки и дальше поплывем. И быстрее получится, и не на виду. А сейчас мы практически 'затерялись в Пустошах', как ты и хотел.

– Сомневаюсь. Уж очень река бурная и неудобная для навигации. Скалы со всех сторон, к берегу не пристать. Плавать-то по ней плавают, но далеко не каждый день. А мы за два дня не встретили ни одного пологого спуска к берегу, – влез в разговор Кирин. – Они там, внизу, для причала используют песчаные отмели в излучинах, но мы-то здесь, наверху.

– Дальше плато понижается, каньон кончится, берега будут нормальные. Уже недалеко осталось.

– Уж пора бы, а то лошади не поены, да и у самих осталось всего-ничего, – Боркус похлопал по бурдюку, но внезапно натянул поводья и вздернул руку вверх, давая знак товарищам остановиться. Те сейчас же подчинились, напряженно прислушиваясь. Привычные звуки ветра и воды, да чуть слышное дыхание лошадей – вот и все: никаких посторонних звуков.

– Что? – взглядом спросил Дорникус.

– Дым, – ответил здоровяк, поводя носом. И действительно, откуда-то тянуло дымком.

Все, не сговариваясь, повернули головы к реке, которая в этом месте как раз делала излучину. Боркус остался с лошадьми, а Кирин с командиром стали пробираться к краю обрыва, чтобы взглянуть вниз. Река в каньоне имела ширину всего метров тридцать, что в совокупности со скалистыми берегами и быстрым течением делало это место опасным для судоходства. Однако чуть впереди, где река делала крутой изгиб, образовалась приличная песчаная отмель. И там какие-то люди устроили привал. На берег были вытащены пять больших челнов, стояли два шатра, дымились костры. Дорникус насчитал больше пятидесяти человек.