Юлия Трунина - Нимфа в камуфляже

— Моя дочь не предавала корону! — вскинулся эльф уже несколько растерявший былую уверенность. Неужели ни кто отпор раньше не давал?

— Она не предавала корону? — мои губы растянулись ядовитой ухмылке. — Ты хочешь сказать, что она всего лишь трахалась с демоном?! А вот он как раз и хотел убить короля!

По толпе прошелся ропот, некая смесь ужаса и предвкушения. Думаете, я сдуру разболтала государственную тайну? Не-э-эт, я просто подстраховалась, теперь этот факт точно всплывет на суде, замять не удаться. Так что огребет эльфийка с папочкой по-полной!

— Ах ты, сука! Это все ложь! Ты подавишься этими словами! — эльф окончательно слетел с катушек и ринулся ко мне.

Не знаю, что он пытался доказать, нападая на мага, который уже плел "Копья вечности", но тут вперед метнулась пексинка, в прыжке засветив советнику в грудь ногой. Тот отлетел, но, как ни странно, не отрубился, а попытался встать. По комнате разнеслось залихватское "Кий-йя!", и Хитоми от души заехала нахалу пяткой в нос. Противник завалился на спину, демонстрируя всем разбитую физию, а пексинка шагнула вперед, делая несколько резких пасов руками, и извлекла из широких рукавов два двусторонних клинка. Толпа замерла в ожидании. Стражник нехотя протянул руку и попросил:

— Госпожа Саэка, прошу вас, уберите ножи.

— Действительно, госпожа Хитоми, — согласилась я с охранником, — не стоит отравлять такое прекрасное лезвие столь грязной кровью.

Пексинка презрительно фыркнула как бы говоря, что ради такого она и десяти клинков не пожалеет, но ножи спрятала.

— Поднимите советника и проводите домой, — приказал полуэльф двум стражам (видать, начальник караула).- Я сам обо всем доложу Его Величеству?

— Папочка!…- послышалось из толпы, и вперед вылетела пепельноволосая эльфийка.

— Госпожа Тоал'Элени, позвольте вашего отца выведут из комнаты, — сказал стражник.

Та всхлипнула и посторонилась, пропуская группу, транспортирующую ее побитого отца. Потом посмотрела на нас и скривила губы.

— Вам это с рук не сойдет!

— Осчастливь нас своим отсутствием, — устало махнула я рукой, все-таки стоит помнить, что здоровье не казенное и его нужно беречь. — Выйди вон! — «любезно» пояснила я, так как та и не двинулась

— Ты!!!- подскочила вдруг она ко мне. — Это ты виновата!

Удар ладони ожег мне щеку. Никто не ожидал от нее такой прыти, потому ни я, ни мои соседки не успели среагировать.

— Гадина!… А-а-а!…- взвыла та, отлетая, потому как я не придворная дама, а боевой маг. Когда даю сдачу, то не пощечиной, а, как ранее упоминалось, справа в челюсть кулаком.

— Алузалия!… Где твои манеры?!- воскликнула госпожа Зельфиль (это под каким арестом она находится?!), которая немного вернула уверенность после посрамления своего обидчика. — Выведите ее кто-нибудь отсюда.

Подскочил один из придворных и, подхватив завывающую эльфийку под локоть, повел из комнаты.

— Надо будет непременно рассказать принцессе Эловейн о таком вопиющем поведении ее фрейлины.

— И что ты ей скажешь? — огрызнулась Алузалия. — Что из-за отца у меня произошел нервный срыв?!

— А что это ты такая нервная? — полюбопытствовала я. — Лазаол давно не посещал?

— Так он к тебе ходит?!!- взвизгнула эльфийка.

— Та-а-ак… — прозвучал уверенный голос за толпой, и народ моментально раздвинулся на две стороны. К нам шел Владыка. — Значит вы, Алузалия Тоал'Элени, не отрицаете, что знакомы с демоном Лазаолом? Прошу уважаемого магистра это запротоколировать.

— Лазаол — демон?!- ахнула та, после чего закатила глаза и осела на руки придворного. Оррригинально, оррригинально… Мы почти тебе поверили.

— Унесите ее, — приказал Владыка. — Но куда-то в комнату во дворце, и у дверей поставить стражу. Остальные… Господа вам нечем заняться?

Толпа начала редеть и вскоре пропала.

— Ни одно безобразие без тебя не обходится, — посетовал Вирдирион, заходя в комнату. — Дамы, мое почтение, — поприветствовал он присутствующих, но, как мне показалось, без меня. То ли я не дама, то ли почтения не заслужила?

— Как ты себя чувствуешь? — осмотрел меня alfi взглядом обывателя присматривающегося к покупаемой кобыле.

— Не дождетесь! — ответила я и даже попыталась упереть руки в бока, но рана напомнила, что пока зарываться не стоит.

— Сейчас магистр осмотрит твою рану. Потом, будь так любезна, просмотри вот эти данные. Если заметишь не состыковки или опознаешь кого-то на портретах, дашь мне знать, — тон у него был очень деловой и холодный, что меня лично сильно задело.

— Нет в тебе рома-а-антики… Даже элементарного участия нет, — пожаловалась я, напустив в глаза побольше грусти. — Оссолоэт мне цветы принес, госпожа Хитоми фрукты, госпожа Зельфиль красивое платье… И только ты какие-то скучные бумажки.

— Это потому что никого из выше перечисленных не волнует, хотя Оссолоэта должен бы, завтрашний суд, если это посмешище можно так назвать.

— Какой суд? — округлила я глаза.

— Вот прочитаешь эти "скучные бумажки" и поймешь. Мне пора. Магистр Арвисиан, как осмотрите Иллию, я вас жду у себя.

— И это все, что ты хотел мне сказать? — помимо воли возмутилась я, поражаясь его равнодушию

Он уже почти дошел до двери, замер и, полуобернувшись, возразил:

— Нет не все… Но сейчас не время и не место.

"Странный он какой-то в последнее время", — мелькала у меня в голове мысль, пока тот покидал комнату.

Следом за ним ушли и Хитоми с прислужницей, а за тем и Зельфиль со своей племянницей. У последней был задумчиво-восхищенный взгляд, видно, пыталась представить, что она расскажет подружкам о Владыке Старших и его отношениях с человеком.

Маг осмотрел меня, хоть это было и необязательно, восхищенно поцокал языком над ранами и удалился, посоветовав напоследок все же больше уделить внимание своему здоровью, а не папке, которую принес Владыка.

Возможно, он был и прав, но слово «суд» не давало мне покоя особенно из-за тех интонаций, в которых говорил о нем Вирдирион. Если уж даже эльф остался недоволен от предстоящего действа, то уж я-то, наверное, и подавно.

Я как раз изучала показания одной из предательниц (кстати, из тех, что свидетельствовали против меня), когда в дверь вновь постучали.

— Войдите, — отозвалась я, не поворачиваясь, увлеченно читая исповедь "о соблазнении и обмане", которая могла выбить слезу и из тролля.

— Госпожа Иллия, вам еще цветы! — окликнул меня жизнерадостный голосок Кариль.

— Угу… От кого? — спросила я без особого энтузиазма.