Елена Малиновская - Игры с богами. (Трилогия)

– Жаль, – протянул зверь. – Но ты сама выбрала свою судьбу.

Перекидыш бросился на девушку совершенно неожиданно для нее. Одним мягким движением сбил ее с ног и повалил на колючий жесткий снег. Эвелина зашипела от боли, почувствовав, как когти животного распарывают лишь недавно подживший бок.

– Передумай! – Горячее дыхание зверя обожгло шею чужачки. – И ты останешься в живых.

– Нет, – мотнула головой Эвелина. – Ни за что.

Девушка даже не почувствовала боли, когда клыки зверя сомкнулись на ее плече. Она отчаянно, из последних сил собирала крупицы магической энергии. И когда ощутила, как знакомые слова заклинаний вновь обретают смысл и силу, ударила со всей мощью, на которую была способна. Прямо в основание черепа зверя.

Перекидыш застонал от боли. Потом взвыл в полный голос. Эвелина похолодела от ужаса, когда совсем близко заглянула в зеленые, наполненные первобытной яростью и животным страхом глаза.

Зверь с трудом поднялся на лапы и сделал пару неуверенных шагов в сторону. Затем рухнул на снег и с какой-то детской обидой посмотрел на девушку. Та лежала на мокром, горячем от крови снегу, зажимая рукой разорванный бок. У нее даже не было сил, чтобы обрадоваться победе. Девушка вглядывалась в далекое безразличное небо, мелко дрожала от мороза, пробравшегося под легкую одежду, и из последних сил старалась не провалиться в черноту небытия. Эвелина почти не удивилась, когда зверь подполз ближе и лизнул ее в щеку. И затих, отдавая последнее свое тепло истерзанной чужачке.

Далион сидел на краешке кровати и держал девушку за руку. Чужачка лежала, неестественно выпрямившись. Со стороны могло показаться, что Эвелина умерла, – настолько бледным и безжизненным было ее лицо. Мужчина иногда наклонялся к ней ближе, словно проверяя – дышит ли еще его тень. И тут же, успокоенный, возвращался на прежнее место.

За окном алело рассветное небо. Торжествующе пели птицы, приветствуя приход нового дня. А чужачка все никак не возвращалась из мира сновидений, где давным-давно закончился ее бой со зверем. Наконец, когда Далион совсем было задремал, девушка пошевелилась и пришла в себя. Мужчина встрепенулся и с удивлением заметил, как в темных глазах его тени мелькнул зеленый отблеск. Мелькнул – и сразу же пропал, будто его и не было никогда.

– Как ты себя чувствуешь? – хрипловато поинтересовался Далион.

– Хорошо, – спокойно ответила девушка и с едва заметной усмешкой поблагодарила: – Спасибо.

– Ты… – замялся Далион и почти шепотом продолжил: – Ты… победила зверя?

– Что? – рассеянно переспросила Эвелина. – Ах да, перекидыш… Не беспокойтесь, вам его теперь нечего опасаться.

Мужчина молча окинул чужачку тяжелым испытующим взглядом. Та лишь беспечно улыбнулась и, аккуратно высвободив свою руку из цепкого захвата гончей, с удовольствием потянулась.

– В таком случае я рад, что все завершилось благополучно. – Далион встал и отошел к столу, на котором лежали браслеты. – Думаю, их можно вернуть на место.

– Как вам будет угодно.

Мужчина с недоумением обернулся. Ему почудилась в словах тени скрытая издевка. Но Эвелина продолжала лежать и спокойно смотреть на своего хозяина.

– Мы еще поговорим о том, что произошло сегодня ночью, – наконец первым отвел глаза Далион. – Сейчас я слишком устал. Надеюсь, ты уступишь мне мое законное место?

– Конечно. – Девушка легко соскочила с кровати и терпеливо дождалась, когда гончая защелкнет у нее на запястьях широкие металлические ленты.

– Если хочешь, то можешь остаться в комнате, – с некоторым сомнением в голосе предложил хозяин. – Ты, наверное, устала после такой ночи. Выспишься на диване.

– Я и так слишком долго отдыхала, – уклончиво ответила Эвелина. – Так что вынуждена отказаться. Лучше я умоюсь и позавтракаю. В жизни не была такой голодной.

– Это хорошо, – облегченно рассмеялся Далион. – Значит, идешь на поправку. Дай-ка я посмотрю на твой бок.

Девушка покорно повернулась вполоборота к мужчине и терпеливо дождалась, пока он снимет повязку.

– Поразительно, – прошептал хозяин, задумчиво проведя пальцем по гладкой коже под окровавленными тряпками. – Ни следа не осталось. Даже шрама нет.

– Вы же сами говорили, что раны от когтей перекидыша заживают после ночи первого превращения, – пожала плечами Эвелина. – Зверь побежден, чему тут удивляться?

– Наверное, ты права. – Далион помолчал и почему-то подергал браслеты, словно проверяя – надежно ли они охватывают руки у его тени. – Ладно, иди. Тебе и в самом деле надо поесть. Слишком многое перенесла за прошедшие сутки.

Девушка почтительно наклонила голову и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Мужчина еще некоторое время смотрел вслед чужачке.

– Говоришь, Дэмиена ты уважала, а меня лишь боишься? – чуть слышно хмыкнул он и внезапно с силой сжал кулаки. – Посмотрим, как ты запоешь через месяц, Перворожденная.

Затем Далион повернулся к кровати и, не раздеваясь, лег на смятую постель. Глубоко вздохнул, зарываясь лицом в подушку, на которой совсем недавно спала Эвелина, и с легкой улыбкой закрыл глаза.

Девушка же еще некоторое время стояла в коридоре, словно прислушиваясь к тому, что происходит в комнате. Потом повернулась и неспешно отправилась на поиски Дайры. Служанка сидела на кухне и о чем-то спорила с толстой, неповоротливой кухаркой.

– Мне нужна вода, – не здороваясь, с порога приказала чужачка. – Много горячей воды. Хочу вымыться.

– А больше тебе ничего не надо? – слегка опешила от такой наглости Дайра, впервые услышав столь непререкаемый тон из уст девушки.

– Нужно, – без тени улыбки пожала плечами Эвелина. – Чистая одежда и обед после купания. Вроде бы и все.

– Обойдешься, – фыркнула Дайра и вновь повернула голову к кухарке, намереваясь продолжить разговор.

– Я разве так много прошу? – вслух сама себя спросила чужачка. Служанка раздраженно обернулась на ее слова и совсем было собралась дать резкую отповедь возомнившей невесть что девчонке. Но осеклась. Эвелина пристально и немигающе смотрела прямо на нее, а в ее глазах горело зеленое пламя звериного бешенства. На миг Дайре показалось, что чужачка сейчас бросится на нее и вцепится зубами в горло. Позади сдавленно всхлипнула от страха кухарка и попятилась прочь. Затем зазвенела тарелками, собирая нехитрую снедь на стол.

– Вам… Вам тут накрыть? – слегка запинаясь, поинтересовалась она. – Или в столовой?