Андрей Имранов - Каменное эхо

– Не понимаю, зачем она вам нужна? И каким образом ее вид должен заставить меня изменить решение?

Пожалуй, впервые за все время я заметил тень неуверенности, мелькнувшую на лице моего учителя. Он пристально посмотрел на меня, прищурился:

– Ты ее не узнал? Она и есть сегодняшнее воплощение Принципа Изменений.

Я недоуменно нахмурился. А с чего я должен ее узнавать? Даже если эта девушка из моего племени, я их так и не научился различать, да и нет мне до них никакого дела. Я взглянул на лежащую еще раз. Нет, она не из вууль-ду, такие тонкие фигурки у Народа Реки не в почете (сердце опять кольнуло воспоминание о Рами-И). Откуда она еще может быть? Я три года ни с кем особо не общался… Воплощение Принципа Изменений… Я присмотрелся и почувствовал, как зашевелились волосы у меня на голове. Не может быть! Ирси? Забыв про барьер, я бросился к девушке и моментально получил по лбу – в буквальном смысле. Уж не знаю, была ли эта радужная сфера Сферой Поглощения, но меня она тоже не пропускала и на ощупь была – как каменная. Я потер лоб и обернулся к Урсаю. Мы молчали некоторое время, потом он спросил:

– Почему же ты не ругаешься и не кричишь, чтобы я ее немедленно отпустил?

– А поможет?

– Нет, – усмешка, – видишь ли, не знаю, каким образом это ей удалось, но она и в самом деле – Принцип Изменений. Скажу прямо, не самое удачное воплощение – не совсем понятно, как теперь с ним работать. Столько помех, столько различных факторов. Не завидую тем, кто попытается применить его по назначению – поди-ка разберись, что к чему и с какой стороны подойти. С жезлом было бы не в пример проще. Ну да я и не собираюсь этот Принцип применять, он нужен мне всего лишь как точка опоры.

Я стоял, сжав зубы, кровь шумела у меня в ушах, и негромкий голос Урсая прорывался сквозь этот шум с трудом. Мерзавец. Ублюдок. Я с трудом сдерживался, чтобы не начать беситься и орать в голос – нечего эту скотину веселить.

– Зачем кровь? – спросил я и не услышал своего голоса.

– Ее кровь содержит Принцип в наибольшей степени. Опять же – не знаю, как так получилось. И как такое возможно – тоже не знаю. Но и это неважно. Как бы там ни было, она стала тем, кем стала, в Азе – это несомненно. И этого мне достаточно, чтобы найти Принцип, когда я окажусь в прошлом. Найти и постараться, чтобы он воплотился во что-нибудь более удобное для использования.

Я крепко стиснул челюсти. Аж зубы затрещали.

– А теперь думай сам, – продолжал Урсай. – Эта девушка мне вовсе не нужна, мне хватит ее крови. Сейчас мой не отягощенный излишней моралью друг вскроет ей вены на руках, и кровь потечет в реактор. Если ты останешься при своем мнении, то она умрет, ты тоже умрешь, а я соберу кровь, заморожу ее и буду готовить на роль передатчика энергии кого-нибудь другого. Ее кровь сохраняет свои свойства и в отрыве от нее самой – я проверял. Довольно неприятно, что все придется начинать сначала, но ничего невозможного. А вот если ты откроешь канал, то у тебя появляется шанс. Не буду врать, весьма маленький шанс, но – кто знает? Я не всесилен и не стану утверждать, что все пройдет без ошибок. Может, даже не вся кровь успеет из нее вытечь, и ты ее спасешь. Включи мозги, я что, зря тебя учил почти два года?

– Ты врешь, – сказал я хрипло, впервые назвав его на «ты». Много чего сегодня произошло впервые.

– Нет. Подожди немного, сам убедишься. Оштон?

– Ща, милсдарь. – Оштон вынул нож и склонился над лежащей.

– Нет! – заорал я, хотя отлично понимал, что смысла в этом нет ни на полпальца. Так и оказалось – бандит даже ухом не повел и равнодушно, словно каждый день этим занимался, полоснул ножом по запястьям Ирси. Раз. Два. Струйка крови потекла по стоку. Оштон выпрямился и обернулся:

– Готово, милсдарь. В лучшем виде.

– Хорошо. Иди.

Я обернулся к Урсаю – он смотрел на меня с иронией и некоторым сожалением. Хотя, возможно, сожаление мне почудилось.

– Будь ты проклят, – сказал я, опуская руку и активируя канал. Пару мгновений ничего не происходило, потом вокруг Урсая загорелись и начали медленно набирать яркость заполненные какими-то узорами концентрические круги, числом три.

– Наконец-то, – сказал Урсай. – Кстати, ты был прав, я немного солгал. Ее кровь недолго сохраняет свои свойства, и заморозка не помогает. Если бы ты не активировал узор, мне пришлось бы оставить ее в живых. Впрочем, в конечном счете это ничем бы не помогло ни тебе, ни ей. Ты сделал правильный выбор.

Я скрипнул зубами. Круги вокруг Урсая начали медленно вращаться, кроме того, стала отчетливо видна сеть линий, соединявших наши узоры. Где же я слышал это имя…

– Этот Оштон, – спросил я, – случайно не Оштон Кровавый Мешок?

– Теперь его зовут Оштон Костяная Рука, – хмыкнул Урсай, – вы, никак, знакомы?

– Заочно, – сказал я, лихорадочно вороша память, – в книжке одной прочитал. «Бандитский Джубан» называется. Рекомендую, интересная книжка. – И заорал во всю глотку: – Оштон! Лапу на бочку!

– Зря глотку надрываешь, я его хорошо знаю, будь даже он тебе отец родной и то бы ухом не повел, – спокойно заметил Урсай, но тут его спокойствие дало трещину, потому что Оштон уже был здесь.

– Чего базлаешь? – спросил он мрачно, воткнув острие своего взгляда аккурат мне в переносицу.

– Оштон, выйди вон! – рявкнул Урсай.

– Не штани, возила, – сказал я как можно более развязным тоном, – дед в яме, натурально. Видишь – в круге торчит, и выйти из него ему не шуршит. Только картинки рисовать да мух глотать.

– Оштон, ты был мне полезен, и я не хочу тебя убивать. Но если ты сейчас же не выйдешь, мне придется это сделать, – сказал Урсай своим самым страшным голосом. Хоть он и был направлен не против меня, но мне все равно стало жутко, как всегда. Однако бандит только усмехнулся.

– Я не возила; я лешак. И впрямь в яме, по ходу.

– Дед карачун копает, – быстро сказал я, надеясь, что правильно вспоминал всего лишь однажды просмотренный наискосок словарик бандитского языка, – тебе, мне, всем. Песок на свист! Шар видишь – сбей пером. Карачун деда хватит, а нам – откинется.

– Он врет! – выкрикнул Урсай. Светящиеся круги вращались уже довольно быстро, узоры на них сливались в сплошную линию. Когда круги наберут некоторую скорость, заклинание начнет действовать, и остановить его, пожалуй, будет проблематично. Урсай же продолжал убеждать бандита: – Я и в самом деле не могу сейчас ничего сделать, но в остальном – он врет! Мое заклинание убьет его и эту девушку, вот он и задергался. Так и быть, я прощаю тебе неповиновение, но если ты, сволочь, нарушишь мое заклинание, живым тебе не быть.

– Шорох обоснуй? – Оштон посмотрел на меня.

– Светляки деда обложили вглухую, вышак ему копают. Сам сечешь – из малины его выкурили. Дед шандец греет, крохалям лес обломится, а он – верхами.