Елена Грушковская - Багровая заря

— Что, Леночка, одна дома?

Её голос прозвучал очень близко, как будто она это сказала Лене на ухо — Лена даже вздрогнула. Не успела она удивиться, откуда эта страшноватая особа знала её имя, как произошло новое холодящее спину чудо. Женщина пружинисто подскочила и совершила головокружительный длинный прыжок с края крыши прямо на перила балкона — никакому каскадёру этакий трюк не снился. Балкон был не застеклённый, и поэтому она беспрепятственно приземлилась на самые носочки сапог, бесшумно спустила ноги на балкон и оказалась прямо перед Леной. Было трудно понять, старая она или молодая: единственная седая прядь в тёмных волосах свешивалась ей на лицо, но на её бледной коже не было видно морщин, из чего Лена сделала вывод, что незнакомка была всё-таки молодая. Её губы были такие бледные, что рот казался чёрной щелью. Красива ли она была? У неё были большие светло-голубые глаза с тёмными ресницами и тёмные брови, и во всём её лице было что-то мальчишеское, вызывающе-упрямое. Взяв сигарету из онемевших пальцев Лены, бледная незнакомка поднесла её с своим губам, затянулась и выпустила дым колечком, а потом выбросила сигарету вниз с балкона.

— Не надо, Леночка. Лучше не пробуй. Давай-ка сюда и пачку.

Лена ошеломлённо отдала ей всю пачку, и незнакомка с седой прядью сунула её в карман своей куртки.

— Не порти себе здоровье смолоду.

Погладив Лену по голове, она поцеловала её в щёку холодными губами. От неё веяло холодом, как от куска льда. Снова взобравшись на перила балкона, незнакомка прыгнула обратно на крышу и исчезла.

11.2. Пианино против телевизора

Был жаркий летний вечер, родители были дома. Папа смотрел телевизор, мама варила на кухне земляничное варенье. Балкон был открыт. Лена сидела за пианино, но не играла: она косилась на залитую солнцем крышу соседнего двенадцатиэтажного дома. По её спине бегали мурашки.

Предчувствие её не обмануло: на краю крыши опять стояла она, эта женщина. Она стояла, широко расставив ноги в сапогах с высокими каблуками, и улыбалась Лене чёрной щелью рта, а ветер шевелил на её лбу седую прядь. Втекавший через открытую балконную дверь воздух колыхал белый тюль, а потом тюль отдёрнулся в сторону: женщина вошла в комнату. Седая прядь свешивалась ей на лицо. Лена обмерла: странная женщина, не сводя с неё жутковатых светлых глаз, шла прямо к ней, высокая и стройная, как фотомодель, и толстый ворс ковра заглушал стук её высоких каблуков. Сапоги у неё были не однотонно чёрные, а с рисунком наподобие змеиной кожи, куртка была точно такая же. Несмотря на весь свой ужас, Лена подумала: как ей не жарко в кожаной куртке в такую пору?

Отец продолжал спокойно смотреть телевизор, как будто ничего не видел. Лена не могла даже закричать: горло ссохлось.

— Не бойся, Леночка. Я не причиню тебе вреда. — Женщина ступала по ковру, осматриваясь. — Уютно у вас.

Она прошлась по комнате, разглядывала книги на полках, скользнула ладонью по полированной поверхности пианино.

— Умеешь играть?

Лена кивнула, сглотнув колючий ком. Женщина улыбнулась.

— Сыграй что-нибудь, детка.

Лена положила дрожащие пальцы на клавиатуру и заиграла. Она сама поразилась, как хорошо она играла. Папа, смотревший телевизор, удивлённо посмотрел на неё.

— Лена, не играй, из-за тебя ничего не слышно, — сказал он.

Женщина ласково положила холодную руку Лене на плечо.

— Играй, Леночка.

Она посмотрела на телевизор, и он сам собой выключился. Папа озадаченно уставился в погасший экран.

— Это ещё что за ерунда? — пробормотал он.

Он подошёл к телевизору и снова включил его, но тот снова выключился. Он пробовал его включать снова и снова, но телевизор всякий раз выключался, а Лена играла. Женщина, сидя на подоконнике с ногами, с улыбкой слушала, обхватив руками колени. Папа рассерженно стукнул по телевизору кулаком, но всё безрезультатно.

— Да что с этим дурацким ящиком?!

Он не видел женщину на подоконнике, как будто её и не было в комнате. Лене хотелось крикнуть ему: "Разве ты не видишь?!" Но гостья приложила палец к губам:

— Не надо. Просто играй, моя хорошая. У тебя так здорово получается.

С кухни доносился аромат земляничного варенья. Женщина слезла с подоконника и пошла на кухню. Лена помертвела и оборвала игру. Женщина тут же вернулась.

— Почему ты перестала? Играй, ты молодец. А за маму не бойся, я не сделаю ей ничего плохого.

Лена снова заиграла. Женщина улыбнулась и кивнула, пошла на кухню. Папа безуспешно бился над телевизором, шёпотом ругаясь. И воскликнул раздражённо:

— Ленка, прекрати музыку!

Женщина услышала это. Уже через мгновение она стояла в дверях комнаты с нахмуренными бровями.

— Чем она тебе помешала? — спросила она холодно.

Папа удивлённо выпрямился и посмотрел на Лену.

— Это ты сказала?

Женщина шагнула к нему и щёлкнула его по лбу:

— Это я сказала!

Папа схватился за лоб и выбежал из комнаты. Женщина уселась в кресло и кивнула Лене:

— Играй, детка. Всё хорошо.

У них в квартире была гостья, но видела её, похоже, только одна Лена. Мама пришла с кухни, и папа показал ей, как телевизор выключается, но мама не могла ничем помочь. Она развела руками и сказала:

— Видно, с ним что-то случилось.

— Я и сам это вижу, блин! — сердито воскликнул папа. — Вопрос в том, что!

Лена играла.

— Лена, потише, — сказала мама.

Лена посмотрела на женщину. Та покачала головой, и Лена продолжала играть. Мама подошла к креслу, собираясь сесть, и женщина проворно выскочила из него. Мама села и стала слушать, как Лена играла.

— Да что такое с этим теликом! — недоумевал папа.

Мама махнула на него рукой:

— Да ну его! Послушай лучше.

Ленины пальцы проворно бегали по клавишам, музыка лилась легко и свободно. Папа оставил попытки разобраться с телевизором и тоже стал слушать. Женщина улыбалась. Поцеловав Лену в затылок, она исчезла за белым тюлем.

11.3. Ночная жара

Жара стояла такая, что даже на ночь балкон оставляли открытым. Родители спали. Лена лежала в своей постели, но не спала. Было очень жарко.

Вдруг из двери комнаты повеяло холодом, и в дверном проёме показалась тёмная фигура. Её глаза в темноте мерцали двумя тусклыми красноватыми искорками. Она присела к Лене на кровать и провела холодной рукой по её лбу.

— Какая ты горячая, Леночка… Жарко? Иди сюда, детка, я дам тебе прохладу.

Голос был тихий и ласковый, прикосновение холодной руки было даже приятным. Фигура раскрыла объятия, и Лена уселась к ней на колени. И впервые решилась заговорить с гостьей.