Андрей Кощиенко - Студентус вульгарис

— Мда? Красавица, а ты слышала такую фразу, что в одну воду можно войти только один раз? Это в смысле того, что обратного пути уже не будет. Понимаешь?

— Хороший повод, что бы осуществить задуманное. Правда? (азарт, решимость).

— Жжёшь за собой мосты? Это нынче не модно… и опасно (сомнение такой необходимости, нежелание связываться).

— Ну и что?(уверенность в своей правоте). Я решила! А знаешь как холодно в палатке? Всё тело немеет. Я утром разогнуться не могу. Всё болит…(страдание).

— Теплый фургон в обмен на репутацию? Забавно…

— Я не выйду замуж. Я решила. И меня это не волнует.

— И что? Репутация нужна только для этого?

— Ты же сам говорил, что я тёмный маг и могу позволить себе гораздо больше, чем другие… Гораздо больше… ну пожалуйста…. Эри….

Стефания просительно смотрела на меня.

— Да не жалко… в общем-то… пола. Чего его жалеть… Как хочешь. Решила так решила….

Так Стефи стала путешествовать вместе со мной. Что ессстественно послужило поводом для разговоров всего отряда. Нас обоих разглядывали, переглядывались и шушукались, бросая в нашу сторону многозначительные взгляды. Но все держались "в рамках". Никто себе не позволил открыто вещать, давая комментарии. То ли народ попался интеллигентный, то ли все помнили про мой хороший слух и не хотели связываться… Стефания надела на себя маску холодного высокомерия и носила её, не снимая весь день. Исключение делалось только для меня. Вещи она перенесла, кобылу свою пегую сдала на попечительство моему слуге, выполняющего роль конюха. С этой кобылой… Короче, перед самым отъездом, конюх произвел внезапную замену в лошадином составе, заменив одного тяжеловоза. По моей задумке чёрную карету тянет четвёрка чёрных жеребцов. Стильно. Антуражно. В канве. Когда я увидел, что один из них рыжий, я просто обалдел. Ведь было же куплено четыре чёрных!

— Откуда взялась эта рыжая скотина? — поинтересовался я у конюха, как только его увидел.

— Господин, копыто у него загнило.

— Что значит "загнило"?

— Болячка такая. Внутри. Кость гниёт. Такую лошадь только на живодерню.

— Ну а куда ты смотрел, когда покупал?

— Недосмотрел, господин. Простите меня… Сразу не увидел, а потом смотрю — прихрамывает. Постучал по копыту — а он дергается. Больно. Всё ясно — гниль.

— Ладно, понятно. А рыжий откуда?

— Дык я его поменял у торговца, который нам лошадей продал.

— И что, он поменял? Вот так, просто взял и поменял? — с недоверием спросил я.

— Не просто, — вздохнул конюх, похоже припомнив процесс обменная, — сначала не хотел. Но когда я ему сказа, что мой господин тёмный маг и что он будет очень недоволен проданной ему больной лошадью, он передумал. Но чёрных у него тогда не было. Только пегие и рыжий. Ну, я взял рыжего.

— Лучше уж пегого, — теперь уже вздохнул я, а что, напрячь торговца, что бы он нашёл чёрную масть, слабо было? Он же не один там, поди, на рынке, лошадьми торговал? Уж если пугать, так пугать…

— Господин, времени уже не было. Всё в последний момент открылось. Если бы он пошёл искать, мы бы опоздали в университет.

— Ясно, — сказал я, — такой выезд испортили… Ладно, хоть не в дороге всё выяснилось…

— Да, да, — обрадовано закивал головою конюх, — вы не сомневайтесь, этот хорош. Здоров. Гольшитской породы. Кением кличут. Молодой совсем.

— Кем, кем? — переспросил я.

— Кений. Кличка у него такая, — пояснил конюх.

— Ну-ну, — прокомментировал я.

Этот Кений мне сразу не понравился. Я и так лошадей не люблю, а у этого морда вообще — дурная и восторженная. Абсолютно идиотское выражение. Все лошади как лошади — рядом с кормушкой, стоят, жуют, отдыхают после длинного дня. Этот же, как только отвязали — сразу куда-то скакать рвётся. Душа ему, что ли не тяжеловоза, а рысака досталась? Даже не пожрёт толком — скакать! Шило под хвостом. После того, как его два раза ловили, веселя охотой весь лагерь, конюх стал его стреножить. Воде вопрос решился, но тут появилась Срефина кобыла. И так она видно ему понравилась, что воспылал он к ней внеземной любовью. Та от него шарахается, а он из рук и постромков рвётся — пустите, мол, к ней, не могу мол, без неё! Целая история стала — запрячь его и распрячь. А по вечерам и ночами, он — ржал. Подругу звал. В конец задолбал этот трубящий в ночи слон! Тут спать охота, а эта зараза фургон раскачивает, с привязи рвётся, да ещё и ржёт!

— Слыш, скотина, — как-то после бессонной ночи, смотря в его глупые зенки, зловеще прошипел я, — я тебя на колбасу сдам! При первом же подвернувшемся случае. Ты понял, придурок рыжий?

Ничего он не понял, судя по выражению его вытаращенных "шаров". Стали кобылу привязывать вместе с другими лошадьми. Затихло. Но ненадолго. Как-то просыпаюсь среди ночи от какого-то непонятного звука.

— Хрум… хрум…

Что за ерунда? Лежу, напряженно прислушиваюсь.

— Хрум! Хрум!

Мыши, что ли завелись? Вроде звучновато… для мышек-то?

— Хруп!

Мыши-мутанты? Я осторожно спустил ноги вниз и пошёл разбираться. Оказалось — Кений фургон грызёт! То ли скучно ему, то ли ужасно полезные микроэлементы в древесине фургона обнаружил… скотина. И поменять его не на кого. Тяжеловоз редкой породы, повышенной тяговой мощности. На каждом углу такие не продаются. Нужно ждать оказии, а пока — терпене, терпение и ещё раз терпение в ожидании избавления от этого животного.

В общем, как и положено, в дороге были приключения, скрашивающие скуку от перемещения из пункта А в пункт Б. Далеко всё-таки ехать. Две недели дороги до точки сбора. Конечный пункт — замок Крондоф, гнездо мятежников, которое мы должны выжечь калёным железом. Ладно, посмотрим, как тут проводят полицейские операции… по принуждению к миру.

Эри. Почти месяц спустя

— Скальпель…

— Зажим…

— Пинцет с тампоном…

— Ещё тампон…

Со скептически оттянутым правым уголком губ, я стоял позади оперирующего магистра и его помощников, ожидая, что может, о нас вспомнят. Уже неделя, как наш отряд, наконец, добрались до этого Сихотского замка. Чёрт бы его подрал…. И заодно тех, кто нас сюда услал, в эту Тмутаракань…. Небольшая плоская долина, покрытая рыжей травой, из которой местами торчат большие серые камни, с острыми краями. По дальнему краю долины начинаются скалы, по цвету такие же серые, как и валяющиеся по долине. Замок, он же гнездо мятежников, изящно вписан в стену одной из скал. Да так вписан, что Сихот до него долезешь.

Бы ли бы у меня крылья, проблем бы не было, — оценивающе окидывая взглядом массивные серые стены, нависающие над долиной, подумал я, — а так… Даже интересно, как они его собираются брать? Карабкаясь вверх по скользким камням? Это будет ещё то "шоу"…