Словами огня и леса Том 1 и Том 2 (СИ) - Светлана Дильдина

ответила Киаль. — Ему велели тебя привезти побыстрее, он и привез… Тебе должен был встретить дед, как полагается, но его отвлекли срочным делом.

— Ничего не понимаю. Где Айтли? Верните меня к моему брату или же приведите его сюда. И если тут кто-то вдруг заботится о нашей безопасности, зачем хватать меня, словно мешок с отрубями?

— Мешооок? — проговорила — пропела Киаль, и нахмурилась, — Это уж слишком. Я не подпущу к тебе никого из этих… — она запнулась, пытаясь подобрать слово, видимо, резкое, но такое не шло с языка.

— Твой брат у Шиталь Анамара, — сказала она. — Совет решил, что всем будет полезно, если вы познакомитесь с нами, а мы — с вами. Все по-очереди примут вас… Но оставить вас вместе — это сделать один Род ответственным за ваше благополучие, на это Совет не пошел.

Что-то северянке не нравилось в ней. Похоже, Киаль часть правды скрывала, а может, прямо врала. Ночью они, что ли, собирали Совет? Или рано утром? За ней пришли после полудня. Такая спешка… И Ашиноль нарочно, что ли, время тянула, не давая заглянуть к Айтли?

— Я останусь тут, только если смогу видеться с братом, — сдержанно сказала Этле.

— А вот это не знаю. Дед вряд ли позволит. Сама посуди — неужто таскать вас через весь город? Нехорошо. — Южанка поправила выбившиеся из-под обруча тяжелые блестящие пряди. На руке блеснул золотой знак, и Этле будто шершень ужалил. Тот, который приходил утром, который смотрел на площади — это его дом. Так вот зачем она здесь!

Этле прислонилась к стене, чувствуя, что вот-вот и сползет на пол; ноги перестали держать.

— Что с тобой? — озабоченно спросила Киаль. Теперь она не казалась подделкой.

— Я хочу… видеть главу Рода… твоего деда, — сказала Этле, ощущая, как жалко это звучит.

— Ты его увидишь. Тебя никто не обидит, — Киаль что-то поняла, кажется, встряхнула головой, рассыпая по плечам чуть вьющиеся шелковые пряди: — Послушай, ты гостья здесь. И моя личная гостья! Чуть подожди, ты и брата увидишь. А пока могу передавать ваши письма, девушки мои отнесут. Они верные, быстрые.

Пока шла в бесконечные глубины дома, ей чудилась знакомая с детства песня:

“Солнце во тьму уходит,

Выходит из тьмы, догоняет -

Опаляет черные крылья.

Золото в воду бросает,

По золотой дорожке

Снова летит к закату…”

**

Недавно такие пышные соцветия осыпались, листья поблекли, чуя дыхание засухи. Но огромные ароматные цветы с алыми лепестками от жары не страдали — их поливали щедро. Они покачивались вдоль дорожки, ведущей к золотистому дому на пригорке; Шиталь особенно любила их. Однако сейчас, идя мимо, не чувствовала спокойного удовольствия: знала, что за ней следят.

И все же прошла до фонтана, набрала воду в медный кувшин. Блики, игравшие на украшенной чеканкой поверхности, резали глаза. Шиталь подошла к маленькой клумбе, нагнулась — и пролила струйку из горла кувшина на черный ирис, невесть как занесенный в сердце Асталы. Ирисы любят воду…

Заросли таких же цветов — там, на стремнине, где много весен назад опрокинулась лодка… От воспоминаний дрогнула рука, и она плеснула воду на белую юбку. Голос раздался сзади, слишком резко среди журчащей воды и цветов.

— Аши, — произнесла-пропела она. Спокойно и равнодушно проговорила, кивнула приветливо — и неторопливо пошла назад к фонтану, бесшумная и гибкая, ничуть не удивленная, как он здесь оказался: значит, ускользнул от взоров охраны.

— Шамарайна аката чаина, — прошептал юноша, и швырнул вслед ей обломок янтарного браслета. Каменное полукружье перелетело через голову Шиталь и упало к ее ногам. Ненужный жест, лишний совсем… хватило бы слов.

Женщина тронула обломок пальцами ноги, повернула голову; нахмурилась, потом улыбнулась.

— Чей он?

— Неважно. Это мое право.

— Верно…

Он еще не успел получить свой браслет, обряд проводили раз в полгода. Но члены Сильнейших Родов, достигшие совершеннолетия, могли воспользоваться и чужими камнями… браслетами умерших родственников.

— Ты бросаешь мне вызов?

Уголки губ юноши приподнялись, точно зверь обнажил клыки.

— Зачем? — спокойно поинтересовалась Шиталь, ставя на землю кувшин. — Кого порадует, если мы все еще тут передеремся?

Спокойствие женщины подстегнуло хуже открытого пренебрежения, случись таковое. Сверкнули зубы в яростной, полузвериной улыбке:

— Кто-то останется.

— Ты?

— Может быть! — он смеялся в открытую, а потом прогнулся назад — и на месте юноши возник оскаливший морду зверь, сияющий черной шерстью под солнечными лучами.

— Что же… — Шиталь не сдержала вздоха. Прошло то время, когда Кайе мог послушать ее. И ведь, не усомнись она, кого стоит поддерживать и чем это грозит ее Роду, она могла бы приручить звереныша накрепко. Поздно…

Она тоже изогнулась — и приняла облик огромной волчицы-итара, со сгорбленной холкой, с глазами цвета янтаря.

Энихи прыгнул — итара ушла вбок. Она была немногим меньше черного зверя, но заметно легче. Энихи метнулся к ней, полный молодой силы и ярости. У него было преимущество — длинные когти, и он нападал всерьез; задел ее бок — кровь окрасила светлую шерсть. Но итара вновь ускользнула. И снова… Она описывала круги по площадке, хотя была ранена. Понимала — энихи тяжелее, он возьмет верх, если ухватит ее. А вот кружить на одном месте энихи не приспособлен, и лапы его короче. И дождалась удобного мига: оказалась с ним рядом, вонзила зубы в плечо у шеи, рванула плоть зубами. На черной шерсти крови не было видно.

И опять прыгнул энихи… знал, что противнице недолго осталось держаться.

Прыжок оборвался вскриком — Кайе ударился лицом о камни, вскинулся, еще не понимая, почему он оказался в обличье человека. Со стоном юноша откинулся назад, стирая кровь с разбитого лица. Глаз не закрыл — смотрел на противницу. А она стояла перед ним и снова была женщиной-Шиталь.

На ее челле и белой распахнувшейся юбке тоже проступала кровь.

— Как ты сделала это? — спросил Кайе хрипло. — Почему я сменил обличье?

— Как зверю, тебе нет равных, — спокойно сказала Шиталь. — Как пламени тоже. Но как человеку еще есть чему поучиться.

— Почему не убила?

— Я не собиралась тебя убивать. Это ты хочешь, чтобы темный огонь сжег Асталу.

Повернулась и пошла прочь. Больно ей было, наверное — но шла прямо.

В бассейне с теплой водой сидел долго — целителя звать не хотелось,