Стас Бородин - Погребальные костры

— Я бы на вашем месте этого не делал! — Малыш Гудан осторожно отступил на шаг от стола. — А вдруг в нем хранится что-то опасное!

Заскрипели невидимые шестеренки, тихонько звякнули натянувшиеся цепочки, и тяжелая крышка медленно поднялась. Теперь отступать было некуда. Я подошел к сундуку и уставился на черный прямоугольник, похожий на прорубь, наполненную ледяной водой. По коже побежали мурашки.

— Смелее, господин колдун! — Тонезап ощерился, глубокие царапины на щеках делали его похожим на престарелого тигра. — Ведь вы же сами этого хотели!

Собравшись с духом, я одернул кружевной манжет и опустил ладонь в сундук. Пусто. Только ледяные водовороты закружили между пальцев. Слеза Сердца ударила один раз, и замерла в груди, будто бы замороженная потусторонним холодом.

— Пусто, — выдохнул я, и наклонился еще ниже, погружая руку по самое плечо.

Мне показалось, что у этой штуки просто нет дна. Стоит мне на мгновенье отвлечься, потерять бдительность, как меня самого тут же затянет в какую-то бездонную пропасть меж мирами.

Ухватившись второй рукой за окантованный черной сталью край, я подался вперед, туда, где в бархатистой черноте поблескивали сребристые льдинки звезд. В лицо дохнуло холодом, а кончики пальцев коснулись чего-то горячего, живого, наполненного невероятной силой.

— Что это? Меч? — глаза Малыша Гудана полезли на лоб. — Как, во имя богов, он смог здесь уместиться?

Я поднял оружие высоко над головой, с удивлением изучая посеребренную гарду, напоминающую переплетные лапы дракона, покрытое замысловатой гравировкой рикассо, и блестящий обломок в ладонь шириной, оставшийся от клинка.

— Это Глайсад, меч Хранителя Эймора, — сказал я, глядя хозяину лавки прямо в глаза. — Хотел бы я знать, как он к вам попал, мастер Тонезап?

Глаза старого мошенника забегали по сторонам.

— Зенорские пираты выловили его в море. Он дрейфовал вдоль побережья на плоту, заваленном полуразложившимися трупами, — старик кивнул на сундук. — Они подумали, что, быть может, кто-то из моих чародеев сумеет его открыть…

— Трупами? — я с трудом сохранил самообладание. — Какими трупами, мастер Тонезап? Расскажите-ка мне поподробнее!

— Мужчины, женщины, дети. Возможно, что жертвы кораблекрушения, — старик пожал плечами. — Если при них и было еще что-то ценное, то пираты наверняка поделили это между собой.

Я взмахнул обломком меча, и Малыш Гудан поспешно отдернул вытянутую руку. Блестящий на сломе клинок казался все еще очень острым.

— Что еще?! — рявкнул я. — Что еще они рассказывали о своей находке?!

Тонезап и Малыш Гудан переглянулись, выглядели они удивленными и напуганными.

— Да ничего особенного, господин, — старик на мгновенье задумался. — Вот только… Капитан Дикилиди упоминал, что плот тот был связан из каких-то странных бревен, покрытых то ли кожей, то ли чешуей, и стянут какими-то странными лианами.

Малыш Гудан фыркнул.

— У твоего Дикилиди мозг величиной с лесной орех. Его байкам уже давно никто не верит. Вот в прошлый раз он клялся, что на острове Молл повстречал русалку, а до этого рассказывал про морского змея, заглотившего левиафана!

— Заткнись, Малыш, — зашипел Тонезап. — Еще он вспоминал, что, мол, трупы каким-то образом срослись вокруг сундука, и матросам пришлось вырубать его абордажными топорами…

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если старик хотел меня напугать, у него это вполне получилось.

Положив обломок меча на стол, я вновь подошел к сундуку. Быть может, там есть еще что-нибудь? Что-нибудь, что прольет свет на эту загадку. Стиснув зубы, я собрался с духом, и вновь запустил руку в ледяную тьму.

На этот раз моя рука погрузилась едва ли по локоть, прежде чем пальцы наткнулись на деревянное дно, обитое потертым бархатом. Резко запахло морской солью и гнилыми водорослями.

— Что там у вас? — Тонезап настороженно уставился на прямоугольный предмет, завернутый в промасленную бумагу. — Какая-то книга?

Я положил сверток на край стола и осторожно развернул бумагу. Книга оказалась совсем тоненькой, с мизинец толщиной. Обложка из красной гладкой кожи, прошитой по краю витой нитью, потрепанные уголки украшены тиснением и едва заметным геометрическим орнаментом.

Мастер Тонезап внезапно оживился, а глаза его жадно заблестели.

— Вы знаете, что это такое, мастер Гримм? — старик обошел вокруг стола и склонился над книгой, настороженно поводя окровавленным носом. — Вы когда-нибудь видели что-то подобное?

Я осторожно коснулся обложки кончиками пальцев.

— Вот это тиснение. Это монограмма мастера Эймора. Такую же книгу я видел и у мастера Айдиолы, только его книга была в обложке из голубой кожи.

Глаз у старика вновь задергался.

— Это «Ду-Пратидхвани», — желтые зубы обнажились в кривой ухмылке. — «Двойное эхо». Эти книги намертво связаны, господин колдун, и эту связь ничто не может разорвать! Все, что вы напишете на этих страницах, немедленно отобразится на страницах его двойника!

Трясущимися руками Тонезап снял с полки чернильницу и осторожно поставил передо мной на стол.

— Хотите испытать, господин? Для этого даже не нужна магия!

Бормоча что-то себе под нос, старик открыл книжечку, и осторожно вложил перо мне в руку. Я уставился на пустую страницу. Неужели этим «Двойным эхом» никогда не пользовались? Неужели мастер Айдиола тоже потерял свой экземпляр?

— Не бойтесь, даже если вы поставите кляксу, она через несколько дней бесследно исчезнет. Пользоваться Ду-Пратидхвани можно бесконечно!

Я не боялся поставить кляксу. Я боялся, что мне ответят. Ответят с другого конца. Ответят из какого-нибудь другого мира.

Малыш Гудан подобострастно заулыбался.

— Хотите, я напишу? Я грамоте обучен, и потчерх у меня красивый!

Мастер Тонезап возмущенно зашипел.

— Я тебе сейчас дам, потчерх! Держи-ка свои грабли при себе!

Моя рука зависла над чистым листом. Белое гусиное перо с черной блестящей капелькой на конце. Мне почему-то показалось, что в моей руке не перо, а стальной клинок. Клинок, который я должен вонзить в обнаженное горло врага.

— Я, Маркус Гримм, — произнес я вслух, старательно выводя корявые буквы непослушными пальцами. — Я нашел книгу мастера Эймора. Кто-нибудь есть на той стороне?

В лавке воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь скрипом пера по ворсистой бумаге. Даже Малыш Гудан затаил дыхание, следя за движением моей руки.

— Рад слышать тебя, мой мальчик, — прочел я вслух, следя за ровными изящными буквами, появляющимися одна за другой на чистом листе. — Это твой друг, Айдиола Глеф.