Дэвид Дрейк - Щит судьбы

Да, тут Велисарий не мог спорить. Первый день оказался просто обменом стрелами, ракетами, ничего больше, как и предсказывал Агафий. И правда полководец не смог бы сделать ничего полезного на передней линии.

Но Велисарий знал, что долго так продолжаться не может. Против римлян тут не выступали обычные полководцы малва. Прикладывая телескоп к глазам, он увидел среди рядов вражеской армии слона, на верху которого был установлен паланкин. Целая толпа слуг поливала паланкин ведрами воды, которую носили с реки, — это был грубый, но эффективный способ охладить внутреннюю часть паланкина.

В расположении войск малва появился сам Линк. Велисарий был уверен в этом, как в собственном имени.

«Я должен подобраться поближе, — думал он. — Очень скоро начнется по-настоящему серьезное сражение. Бойня. Я должен подобраться ближе».

Внезапно Велисарий услышал, как изменились далекие крики врага. Полководец напрягся. Битва разворачивалась так далеко, что ему приходилось полагаться и на слух, а не только на зрение, причем в не меньшей степени.

— Мы отражаем атаку, — сказал он.

Анастасий с Валентином тоже напрягли слух. Они слушали ушами опытных ветеранов.

— Думаю, ты прав, — согласился Валентин. Анастасий кивнул.

— Первая, сразу после восхода, скорее была просто разведывательной, — заметил гигант. — С тех пор они предприняли только четыре массированные атаки.

— Сумасшедшие ублюдки, — фыркнул Валентин. — Неужели они в самом деле думают, что могут прорваться сквозь дамбу без осадных орудий? Боже, там наверное бойня. Катапульты сами по себе не подарок, а за ними идут Бузес с драгунами. И малва также придется столкнуться с Маврикием и иллирийцами.

Он одобрительно посмотрел на полководца.

— Это была великая идея, когда ты заставил кушанов построить ту дорогу.

Велисарий хитро улыбнулся.

— Боюсь, не могу принять похвалу. Я украл эту идею у Навуходоносора.

Велисария вдохновил проект укреплений Вавилона и он приказал построить дорогу как раз за гребнем дамбы. На самом гребне воздвигли каменную стену. Конечно, и дорогу, и стену соорудили довольно грубо. Дорога была достаточно широка только для того чтобы фракийские или иллирийские катафракты могли броситься к любой части дамбы, которая подвергалась атаке. Стена оказалась достаточно широкой и высокой, чтобы предохранять войска от ракетного огня. В то же самое время она позволяла лучникам-всадникам стрелять из луков над стеной в солдат малва, пытающихся прорваться вперед.

В соединении с артиллерийскими орудиями, установленными по дамбе, а также спешившимися сирийскими лучниками и гренадерами результат получился смертоносным. Большинству вражеских войск пришлось идти в атаку на дамбу по дну Евфрата. Глинистая почва не только замедляла продвижение вперед, но также ломала стройность их рядов. Евфрат не высох полностью. Дамба отклонила большую часть воды в Нехар Малку, но оставалась достаточно просачивающейся, чтобы образовалось несколько ручейков и луж. В конце концов эти ручейки сливались и создавали небольшую реку, но только через несколько миль. Ниже самой дамбы дно реки оказалось страшным сном для атакующих — глина, водоросли, камыши, лужи, обломки.

Пока малва старались концентрировать усилия на восточном конце дамбы. Там вражеские войска могли наступать по сухой почве, которая когда-то была левым берегом Евфрата. Но Велисарий ожидал этого и именно поэтому поставил на том конце дамбы константинопольские войска, в поддержку которым дал «катюши». Он провел ночь перед сражением с Агафием и его людьми, объясняя, что они должны стоять твердо. Греки, объяснял он, — это якорь всей линии обороны. Да, по ним будут нанесены самые тяжелые удары, но пока они держатся — враг не пройдет. Когда Велисарий закончил объяснения, греки поклялись удержать позиции.

И они их удерживали на протяжении четырех яростных штурмов. Но они отразили каждый и разбили врагов.

Теперь звуки сражения быстро стихали. Было очевидно: малва отступают. В течение минуты Велисарий видел потоки вражеских солдат, уходящих от дамбы. Они несли с собой много раненых, а им вдогонку летели ракеты, выпускаемые из «катюш».

Велисарий посмотрел на небо. Солнце начинало садиться.

— Будет ночная атака, — предсказал он. — Массовый штурм по всей линии, — он показал на восточную часть. — Основная атака будет там. Рассчитывайте на это.

— Агафий их удержит, — уверенно сказал Анастасий. — Что бы ни случилось, Агафий удержит позиции.

Валентин согласно проворчал.

Велисарий гневно смотрел на далекого врага. Затем гневно посмотрел на телохранителей. Если бы он умел выворачивать глаза и смотреть внутрь себя, то гневно посмотрел бы и на Эйда.

— Я слишком далеко! — взревел он.

Атака началась через два часа после заката и продолжалась полночи. В самом худшем положении, как и предсказывал Велисарий, оказались те, кто находился у восточной части дамбы.

Час за часом полководец сидел на постоянно проклинаемой им смотровой площадке. Склонялся через стену, напрягал слух.

Проклинал Хосрова. Проклинал Валентина с Анастасием. Проклинал Эйда.

Он немного поспал перед рассветом после того, как вражескую атаку отразили. Валентин разбудил его, когда солнце начало всходить.

— Приближается курьер, — объявил катафракт.

Велисарий поднялся на ноги и направился к краю площадки, туда, где заканчивалась идущая снизу тропинка. Он взглянул вниз и увидел, как человек в доспехах с трудом поднимается по узкой, петляющей между валунами тропинке.

— Думаю, это Маврикий, — сказал Анастасий.

Велисарий удивился и пригляделся повнимательнее. Он ожидал кого-то из молодых катафрактов, кого Маврикий использовал, чтобы держать полководца в курсе дела, но не самого хилиарха.

Но это определенно был Маврикий. Велисарий напрягся, почувствовал холод в сердце.

Валентин высказал мысль вслух.

— Плохие новости, — сказал он. — Точно. Это единственная причина, которая заставила бы Маврикия прийти лично.

Как только Маврикий показался за стеной, Велисарий перетащил его через нее.

— Что случилось? — тут же спросил он. — Судя по звуку, я решил, что их опять отбили.

— Отбили, — проворчал Маврикий. Он снял тяжелый шлем и вздохнул с облегчением. — Боже, чувствую себя так, словно сижу в печке. Забыл, какой он — свежий воздух.

— Черт побери, Маврикий! Что случилось?

Серые глаза хилиарха встретились с карими Велисария. Прямо сурово, взгляда он не отводил.

— То же самое, что обычно случается во время сражения независимо от того, хорошо оно складывается или плохо. Да, мы с ними разделываемся, но они тоже не стоят на месте и отвечают ударом на удар. У нас тяжелые потери, в особенности у греков.