Вероника Иванова - Осколки (Трилогия)

— Спасибо за заботу, милая. Чуть позже.

Она игриво задела меня широкой юбкой и вернулась в кухню, а я горестно вздохнул.

Надо, как говорят натуры цельные и простые, «делать ноги» из Вэлэссы. Каждая собака уже знает меня в лицо, как я ни прятался и ни отнекивался. Нет, не поймите превратно: в известности есть свои неоспоримые преимущества! Например, мне теперь ничего не стоит найти приют в любом из домов этого города, начиная от резиденции правителя и заканчивая последним из портовых кабаков. Правда, при этом придется строить из себя умудренную жизнью персону и важно кивать, выслушивая восхваления в свой адрес. Впрочем, когда надоест, всегда можно найти Гарсена или Богорта, а лучше их обоих разом, и провести время в теплой и непринужденной обстановке. Кажется, меня звали на рыбалку, а маг даже брался обеспечить хорошую погоду… Или я что-то путаю? А, не важно: пусть это целиком и полностью мои фантазии, уверен, они будут поддержаны и претворены в жизнь. Главное, вовремя о них упомянуть.

— Мастер?

Опять ко мне посетитель? До каких же пор?! Я же слезно умолял трактирщика избавить меня от общения с «благодарными жителями города»! Нет, один все же прорвался… И что ему надо?

Юноша в скромной, похожей на форменную одежду. Мокрый до нитки.

— Что вам угодно?

— Меня прислали из Управы, Мастер. С сообщением. Вы справлялись о прибытии некоего корабля, верно?

— Да, — я уже собрался встать, но юноша упредил мои дальнейшие действия, положив на стол продолговатый футляр.

— Человек, которого вы ожидали, не прибыл, но капитан передал письмо от него.

Видимо, на моем лице четко прочиталось разочарование и кое-что еще, потому что посыльный начал пятиться к входной двери.

— Вы торопитесь?

— Я должен возвращаться на службу, — он ухватился за малоприятную обязанность, как за спасительную соломинку.

— Сначала сходите на кухню и согрейтесь… чем-нибудь. Скажете, что я просил о вас позаботиться. Ничего не имеете против?

Неуверенно дрогнувшие в подобие пожатия плечи.

— Ступайте, ступайте!

Юноша поспешил выполнить мой приказ и, судя, по раздавшимся с кухни веселым возгласам, его и впрямь там согреют. Особенно если «Мастер просил».

Письмо, говоришь? Стало быть, «гостинца для милорда Ректора» я не получу. Обидно. Почитать, что пишут? Почитаем.

Вынуть пробку, затыкавшую футляр, было не легче, чем открыть бутылку с вином, но я постарался, надеясь, что содержимое сего сосуда будет для меня полезнее, чем горячительное, и уж много познавательнее — наверняка.

Ровные, но довольно небрежно рассыпанные по листу пергамента строчки выдавали человека, не привыкшего стеснять себя в чем бы то ни было:

«Заранее извиняюсь, дорогой друг, что обманул твои ожидания и заставил попусту проделать столь долгий путь: клятая погода подвела. Кто знал, что штиль затянется почти на месяц? Я сидел на месте до последней минуты, пока мог, но дела, знаешь ли, ждать не любят. Поэтому нижайше прошу твоего прощения, но вынужден сообщить: отправляюсь обратно. А ту штуковину, что обещал доставить, оставляю у доверенного лица, которое умеет с ней обращаться. Если выдастся оказия, отправь своего человека в Антрею, на…»

Охохонюшки. В Антрею? Да это, судя по рассказам Паллана, другой конец земли. Ну, почти. Если смотреть отсюда. И что прикажете делать? Мотнуться туда? Вот еще! У меня достаточно других обязательств. Точнее, недостаточно причин, чтобы бросить все и пытаться добраться до нового места назначения.

Если бы еще можно было связаться с Ксо, объяснить ситуацию и послушать, что он скажет…

— Господин, вас ждут.

О, сам трактирщик добрался до моего столика.

— Кто?

— Господин Управляющий сказал, что у вас назначена встреча… Так вот, наверху все готово.

Наверху? Что за бред? «Все готово». К чему?

— Хорошо. Спасибо за известие.

Наверху… Не в той ли комнате, где я познакомился с веселой парочкой? Сейчас узнаю.

Да, именно она. Только из всей мебели — ширма, перегораживающая полкомнаты, и две женщины, застывшие, как статуи, по обе стороны от полотняной загородки.

Суровые, статные, со спокойно-бесстрастными взглядами. Одеты неброско, по-мужски. Оружия на виду нет, но скорее всего, имеется. А в складках рубашки на груди у каждой… Очень хорошо знакомый мне знак: у самого такой есть, если, конечно, мьюри не утащили в свои кладовые. Ладошка-растопырка, некогда подаренная Юджей.

Ну надо же! Йисини, собственной персоной. На самом, что ни на есть, Западе. Это может означать только одно: мне снова довелось столкнуться с Белой Фалангой — единственной из групп Дочерей Йисиры, которые могут быть родом из любого места Четырех Шемов, потому что и путешествовать им приходится ко всем пределам мира. Сопровождая Навигаторов.

Теперь понятно, почему я проснулся посреди ночи с головной болью, а потом не мог снова заснуть, пока не выпросил у трактирщика эля, сдобренного ромом. Навигатор прибыл, воспользовавшись, разумеется, Порталом, потому что слишком ценен, чтобы, как все прочие смертные, передвигаться обычным способом. Правда, на мой взгляд, построение пространственных коридоров настолько неблагодарная и трудная задача, а перемещение по ним сопряжено со столькими неудобствами, что проще и приятнее пользоваться лошадью, каретой, кораблем или, наконец, своими собственными ногами. Если вкратце описать действия магов-пространственников, занимающихся возведением Переходов, то больше всего подойдет фраза: «тыканье пальцем наугад». Потому что как бы точно ни было известно местоположение конечной точки Перехода, необходимо правильно сопрячь ее характеристики с точкой начальной, потому что, являясь принадлежностью одной линии, они должны и описываться по одним правилам. К сожалению, об этом не помнят или не хотят помнить, поэтому пользоваться Порталами — рискованное занятие. Достаточно сказать, что если Переход возводится для значительной персоны, по меньшей мере, сотня «добровольцев» должна пройти через него с целью доказать, что все сделано на совесть. Но это только трудности, связанные с чисто физическим воплощением Портала. А каково приходится тем, кто им пользуется?

Во-первых, перед перемещением на большое расстояние настоятельно рекомендуется очистить желудок и все прочее от остатков еды и питья, дабы оные остатки не подверглись искажениям, что весьма вероятно, потому что частью тела они уже не являются, следовательно, ведут себя в соответствии со своими представлениями о мире. Если, конечно, эти представления у них есть…