Наталия Панина - Сила магии

Я то, как тряпичная кукла, дергался под ударами, то, озверев от боли, пытался вырваться из оков. Я сам себя ненавидел за это проявление слабости, но ничего не мог сделать. Моя физическая сущность загнала в угол духовную понадежнее Варвариного заклятия, сделавшего меня человеком. Осталась только мысль, как и обещал Арси. Одна мысль. Вырваться отсюда любой ценой. Таур сделал все, чтобы это было практически невозможно. Не имея возможности закрыться от удара, я был не в состоянии сосредоточиться на своем сознании, им владели одуряющая боль и ее ожидание.

Через пару часов боль окончательно победила. Я стал проваливаться в черную пустоту, надеясь хоть ненадолго избавиться от этого кошмара. Не тут-то было. Потоки холодной воды по спине. Я всем существом чувствую, как затягиваются и заживают следы ударов. Ну да, мертвый источник, он мгновенно лечит любые раны.

Кто-то поднимает мне голову и насильно поит водой. Силы возвращаются, как по волшебству. Почему «как»? Вода-то живая. Замкнутый круг, из этого ада не выбраться. Конечно, можно попытаться убить себя мыслью, пока снова не разыгралась боль, но это последнее дело. Магия не допускает таких действий и презирает самоубийц. Им закрыта возможность воскрешения, да и смерть недоступна: болтаются по миру неприкаянными ментальными сущностями. Нет, Таур, этого ты от меня не дождешься, даже если изобьешь меня до полного одурения и окунешь в целое море грязи. Раз уж выпало мне испытание духа, значит, есть за что.

Я кое-как выпрямился и полностью открылся для боли. Надо как-то компенсировать свое пребывание в башне и Арсикову отраву. На сегодняшний момент мне доступен только один способ – энергия удара. Давайте, жители Ваурии, бейте, моя спина к вашим услугам. В какой-то момент мне показалось, что я чувствую присутствие Мирны и Ронни. Но тут последовал такой сильный удар, что я на пару минут потерял сознание.

Пришла ночь. Я понял это по тому, что разбитую спину перестало печь солнце, и почти полностью прекратились удары. Редкие прохожие, если и случались, то шли в направлении города. А значит, была только грязь. По счастью, стража окатила меня водой уже на закате, и боль почти не докучала. Я вполне мог сосредоточиться на собственных проблемах.

Первым делом я попытался заняться лечением пальцев, но понял, что в ближайшие дни это задача непосильная. В моем распоряжении была только мысль, самое энергоемкое волшебство. Придется подождать. Потом я прикинул, останется на мне обезьянье заклятье после превращения или нет. Решил, что, учитывая природную вредность и скрупулезную предусмотрительность Таура, наверняка останется, и стал рассчитывать необходимое количество энергии превращения во что-нибудь. Учитывая разницу масс превращаемого и превращенного получалось, что проще всего стать анакондой. Только вот спрятаться, имея такой внушительный габарит, будет сложновато.

Я сосредоточился и вспомнил местность у ворот с фотографической точностью. Нет, спрятаться здесь негде. Один вариант – нырнуть в груду камней, на которых я стою, и, пока стражники будут приходить в себя, зарыться в землю. Для таких целей вполне подходила змейка-вертихвостка из микроизмерений. Если ничего не перепутал, энергии нужно всего-то раза в два больше, чем сейчас имею. Значит, один день, нет, для гарантии лучше два – и можно превращаться.

Еще два дня под плетью… А что делать? Не уверен я, что в один день смогу набрать необходимое количество энергии. Рисковать не хочу. Повторной попытки может и не быть. Значит, мне придется еще двое суток стоять у ворот Альвара, полностью открытым боли. Могу не выдержать столько побоев сразу. Или сдохну под плетью, или с ума сойду от такого мучительного времяпрепровождения.

Варианты? Стража – не Арси. Сборище пугливых идиотов. Почаще делать вид, что отключился, живая вода – та же энергия.

Ну что ж, начинаем представление, самое время – народ из города потянулся,

Весь следующий день я лишался чувств строго по расписанию, как курьерский поезд: на каждом пятидесятом ударе. Стражники только и успевали отпаивать меня водой. Пожалуй, завтрашнего дня не понадобится. Я смогу все свои проблемы решить уже ночью. Поближе к рассвету, когда бравая охрана по обыкновению заснет.

Солнце село. Людской поток иссяк. Ночь. Подождать пару часов, в последний раз приложиться к живой воде и ноги в руки. Почему-то мне снова показалось, что где-то рядом присутствует моя сладкая парочка. Ну что ж, если и так, помогут смыться. Как назло, по дороге никто не шел.

А, может, я и без последнего глотка обойдусь? Скользну в землю и поминай, как звали. Нет, спина болит, надо дождаться водных процедур.

Упс, два крепких удара по лопаткам, очень кстати. Я изогнулся змеей, разминая мышцы перед превращением, и повис на привязанных руках. Ну, давайте анестезию из мертвого источника на спину, глоток живой воды и – помоги мне Мерлин. Они окатили меня с ног до головы, но облегчения почему-то не последовало, даже наоборот: сильнее заболела разбитая спина, да клеймо тауровское полыхнуло огнем свежего ожога.

К губам моим поднесли яд. Я знал это абсолютно точно. Это было так неожиданно, что вместо того, чтобы по-быстрому превратиться хоть во что-нибудь, я попытался увернуться от отравы. Ничего не вышло, стражи держали мою голову мертвой хваткой. И опять я растерялся. Нет, чтоб стать июльским дождем или северным ветром, я с ослиным упорством продолжал сопротивление. Только когда они уже почти победили, я сообразил, что без волшебства не обойтись. На собственное превращение уже не было ни времени, ни возможности, слишком крепко меня держали.

Всю накопленную энергию я бросил на обезвреживание отравы. Вода – почти самая энергоемкая субстанция. Чтобы обезвредить мыслью ведро мертвой воды, нужен взвод Волшебников. Я один, силы мои изрядно потрепаны, а в мыслях царит такой кавардак, что о качественном колдовстве можно забыть. Максимум, чего я добился, воды полумертвой. Как она действует на Волшебников, шут его знает, но в самое ближайшее время у меня будет возможность выяснить это на собственном опыте: стража все-таки изловчилась и от души напоила меня водичкой.

Горохов открыл дверь и увидел на пороге Оленьку Тимофееву. Он хорошо ее знал, она была старостой класса, где училась Алиса. В Оленьке все было очень. Она была очень правильная, очень умненькая, очень обязательная и очень нескладная. Длинная, тощая, как венская сосиска, она почему-то ассоциировалась у Вадима Игоревича с саранчой. То ли из-за острых локтей и коленок, то ли из-за соответствующего аппетита, он и сам не знал.

– Здравствуйте, – деловито сказала Оленька, – я к Алисе, можно?