Кейт Эллиот - Дитя пламени

Не успев понять, что происходит, Эккехард и молодые лорды ударились в панику.

Ханна крепко держалась за поводья, тогда как люди и лошади, сталкиваясь и уворачиваясь, убегали впереди нее. Дым разъедал глаза, ослеплял ее, поэтому она забрела в самые заросли плотно растущих елей. Пока она пыталась освободиться, ветви исцарапали ей все лицо, сорвали с руки одну перчатку, запутали волосы. Дальше двигаться она не могла, поскольку упустила поводья. Она обернулась, пытаясь найти их, и чуть не закричала.

Прямо перед ней стояла бледная фигура, скорее призрачная, чем плотная. У нее было тело женщины, но голова стервятника, и на блестящих бронзовых доспехах на груди были изображены женщины с головами стервятников, крепко сжимающие копья на поле битвы.

Ханна практически видела неясные очертания еловых ветвей сквозь ее призрачное тело, а возможно, они просто пронзали ее насквозь, будто ее здесь и не было.

Опустив лук, призрак заговорил:

— Я чувствую запах наших старых врагов, людей. Наконец мы разыскали вас. — И он достал длинный и уродливый нож.

Ужас охватил все ее существо.

Он собирался ее убить. Поскольку ветви плотно смыкались у нее за спиной, Ханна не могла даже достать свой лук. Пальцы нащупали рукоять ножа, но она понимала, что все это бесполезно, холодный метал, пройдя насквозь, вонзится в ствол дерева позади призрака, тогда как любое прикосновение проклятого духа лезвием или стрелой может убить смертного.

Он собирался ее убить.

Последняя мысль Ханны была такова: «О Боже, я больше никогда не увижу Лиат».

Сова появилась неизвестно откуда, с изломанными крыльями и разбитым клювом. Секундная заминка. Это все, что в данный момент необходимо было Ханне. Она упала на колени и поползла, пытаясь найти убежище, чтобы спрятаться, под самыми нижними ветвями деревьев, почти устилающими землю. Ее лук цеплялся за деревья, а стрела, застряв между веток, сломалась, как только она двинулась дальше. Постель из сухих еловых игл уступила месту снежному насту, она проползла под нависшими ветвями и оказалась в сугробе. Ханна прорыла ход между двумя изогнутыми ветками и, барахтаясь в снегу, попыталась двигаться дальше.

Все, о чем она могла думать, это как скорее уйти отсюда возможно дальше.

Стало гораздо светлее, но все оставалось окутано серыми тенями, поскольку рассвет отчаянно боролся с ночью, это была нелегкая задача: не переставая падал снег, плотная пелена облаков заволокла все небо. Было ужасно холодно. Сквозь снег она увидела фигуры других людей, пытающихся убежать, и одинокую лошадь.

Прилагая неимоверные усилия, она пробралась через снежные заносы и схватила лошадь под уздцы. Животное в испуге отступило назад, так что Ханна чуть не выпустила поводья.

Один из молодых лордов внезапно появился рядом с ней. Он выхватил поводья у нее из рук и обуздал лошадь. По тому, как он осторожно действовал одной рукой, она поняла, что перед ней принц Эккехард. Он обернулся и посмотрел на нее. Он был бледен, выглядел испуганным и очень юным.

— Пойдем, «орлица». Лотар мертв, а Тиемо нигде не найти. Нам нужно бежать.

Позади них раздался стон. Ханна собралась вернуться и помочь несчастному человеку, но этот крик будто подтолкнул Эккехарда вперед, а она совершенно не хотела оставаться одна. Господи спаси еще раз столкнуться с этими созданиями. Сердце сжималось от боли, но она двинулась через сугробы, по следам принца. Отсюда она заметила небольшие, но глубокие кровавые раны на крупе лошади — отметины от стрел. Плащ Эккехарда был совершенно порван. Они не прошли и двадцати шагов через снежные заносы, как их окликнули.

— Милорд, п-принц, — голос был наполнен нестерпимым страхом. Четверо молодых лордов нашли убежище за массивным вязом, чернеющим на фоне снежных просторов. С ними было три лошади. Как только они удостоверились, что с Эккехардом все в порядке, они, спотыкаясь, двинулись в сторону заснеженного леса, не следуя какому-то определенному направлению, а просто желая уйти как можно дальше от того места, где нашли приют прошлой ночью.

Ханна взглянула на горстку людей, удалявшихся в другую сторону. Был ли там Готфрид? Она не была уверена, но не решилась окликнуть его, в любом случае он уже скрылся, растворился за снежной пеленой и рядами вечнозеленых стражей. Возможно, они ей только привиделись. А на самом деле это были тени нападавших, круживших поблизости, чтобы устроить им где-нибудь засаду.

Один из юношей плакал.

— Лотар мертв.

Эккехард ответил, затаив дыхание:

— Замолчи, Манеголд.

— Будто мы не производим шума целой армии,- пробормотал Фритурик.

Лорд Велф все так же продолжал нести флаг, хотя древко сломалось посредине, а молодой человек был настолько удручен, что просто тащил его за собой по снегу, временами спотыкаясь. Снежные хлопья все кружились и падали вокруг них, образуя небольшие сугробы, мягкие и безмолвные, пока Ханна не подумала, что они могут быть похоронены заживо среди этих лесных просторов.

Спустя какое-то время Бенедикт прошептал:

— Думаю, мы скрылись от них.

Все остановились отдохнуть. На морозном воздухе выдыхаемый изо рта пар становился белым. Лошади нервно переступали. Фритурик закашлял, и Эккехард предупреждающе шикнул. Они стояли, скрытые деревьями, окружавшими их, почти незаметные сквозь хлопья падающего снега. Было абсолютно тихо, если не считать едва уловимых звуков движения ветвей и неслышимого шепота ветра где-то высоко в кронах деревьев. Из-за плотного снега Ханна не видела на расстоянии дальше брошенного камня, но все вокруг них казалось одинаковым: снег и деревья, деревья и снег.

— Мы заблудились, — наконец проговорил лорд Бенедикт тонким, испуганным голосом.

— Меня сейчас вырвет, — вдруг сказал лорд Велф.

— Ноги болят, — произнес Эккехард с удивлением в голосе.

— Мы все здесь замерзнем, — разумно заметила Ханна, — если не будем двигаться. Мы не должны полностью полагаться на то, что скрылись от этих… этих теней. Кем бы они ни были.

— Они древние, — пробормотал Манеголд, охваченный ужасом, — их прокляли, потому что они были язычниками и безжалостными убийцами, приносившими в жертву детей на своих старинных алтарях. Они были прокляты и обречены на то, чтобы навсегда остаться блуждающими призраками. Вот почему они ненавидят нас. Моя старая няня рассказывала мне…

— Тогда тем более нам нужно двигаться дальше — заметила Ханна, надеясь, что твердая рука заставит их продолжить путь.

Так и получилось. Она научилась этому от своей матери, когда приходило время доставлять пьяных мужчин из таверны домой поздно ночью.

Ханна взяла поводья из ослабевшей руки принца и пошла вперед. Теперь не было смысла пытаться определить, в каком направлении они идут, главное — не туда, откуда они пришли. Она считала, что эльфам теней Аои не составит труда идти за ними по следу, несмотря на ужасную погоду, но она не станет стоять здесь и ждать, пока они внезапно не нападут на них сзади. Пусть она умрет, если так должно быть, но, как она сказала Готфриду всего несколько часов назад, она предпочитает остаться в живых, даже если не суждено получить хороший кубок горячего пряного вина за все ее страдания.