Светлана Дениженко - Пропасть, чтобы вернуться

— Больше не сердишься? — спросила она все еще с опаской.

— Нет, — качнул головой Тито, — Но во дворец не пойду! Я тут побуду.

— А я и не зову, — она подошла ближе и посмотрела в воду, — Ты думаешь… об отце?

— Да. Знаешь, Вилл, я так давно один… и … мне…

— Страшно?

— Угу, — кивнул Тито, прикусив кончик языка.

Он надеялся, что если не произнесет вслух про свой страх, то тот уйдет и перестанет его тревожить.

— Хочешь, я скажу, что будет? — спросила она, не поднимая взгляда, рассматривая отражение в воде, — Я могу видеть, когда очень хочу. Правда.

— Скажи.

Виолетта присела у воды, дотронулась рукой до ровной поверхности озера, от её руки пошла легкая рябь. Девочка произнесла нараспев длинное витиеватое заклинание и поднялась, шепнула Тито:

— Смотри сам, — легонько подтолкнула его к краю, — туда!

Он замер, затаив дыхание, следил за тем, как перед ним всплывают картины, словно нарисованные на воде. Столько там было всего разного, непонятного. Какие-то незнакомцы бились друг с другом — кривые, изогнутые, с когтистыми пальцами руки, лапы, а за ними хвосты и гривы, а еще — огонь, неразбериха, чьи-то искаженные страхом лица. Но вот он увидел отца, а затем яркую вспышку света и все исчезло.

— И… и что это было?

— Ты видел? Видел, да? — Виолетта заглядывала в глаза, застывшему в изумлении Тито. Он кивнул, у него не было слов от увиденного, ведь так и не понял, что случилось с отцом и случилось ли? Принцесса тем временем тормошила его за рукав, — У меня получилось! Вот здорово! А что ты видел? Рассказывай! Ну же?! Не молчи!

— Я ничего не понял, Вилл. Совсем ничего. Мне что-то плохо… — парнишка присел, умылся холодной водой озера и лишь затем обернулся к перепуганной принцессе, — А если он умер?

— Кто? — Виолетта побледнела и настойчиво произнесла, — Нет! Ты что!

Она догадалась, про кого подумал её «братец» и закачала головой, протестуя:

— Нет-нет! Так не бывает! Ты его живым видел? Да? — она задумалась на миг, а потом решительно взяла Тито за руку, — Идем домой! У папы спросим, он объяснит.

Семья принцессы приняла мальчика, как собственного сына. О нем заботились не хуже, чем о Виолетте, но юный повелитель очень тосковал по собственному дворцу и чувствовал себя здесь желанным гостем, но все-таки чужим. Родной дом вряд ли можно чем-либо заменить, он это понял давно.

Дети вышли из леса, взявшись за руки, как будто и правда брат и сестра. Поднимаясь по широким ступеням высокого, уходящего синими куполами в небо, дворца, Тито остановился на миг, перевести дух. Ему всё еще было не по себе от увиденного у озера.

— Ты чего? — уставилась на него принцесса, — Устал что ли?

— Подожди, голова кружится, как на карусели, — ответил он, переводя дыхание.

Тито ухватился руками за парапет и делал глубокие вдохи, выравнивая биение сердца.

— Госпожа Виолетта! Госпожа Виолетта! — раздался откуда-то снизу звонкий голосок.

Дети обернулись и увидели одну из фрейлин принцессы — маленькую смышленую Ли, личико которой всегда светилось улыбкой, но сейчас она отчаянно махала белым платочком у первой ступени лестницы, привлекая внимание принцессы. И была очень серьезной.

— Что случилось, Ли? — спросила Виолетта, озадаченно переглянувшись с Тито.

Было видно, что юная фрейлина чем-то встревожена или же напугана. Правда, ни то, ни другое радости не прибавляло.

— Спускайтесь скорее, ваша милость! Вас все обыскались уже!

— Что за спешка? — вновь спросила принцесса, не делая ни единого шага навстречу. — В чем дело-то?

— Там… там гости приехали! На корабле! — прокричала она, размахивая руками, — А вас нигде нету!

— Гости?! — Тито сделал шаг на ступеньку вниз и всмотрелся вдаль, — Вилл, там и, правда, корабль. Идем!

Они побежали почти вприпрыжку. До самой пристани Тито не сбавлял ход. Но едва лишь вылетели к бухте, как он встал, словно вкопанный. Принцесса едва не врезалась в него, но вовремя остановилась, упираясь руками ему в спину.

— Ты чего это остолбенел? — она, в который раз, за это утро не узнавала «братца», а перемены в его настроении пугали девочку не на шутку. — Тито?!

— Я не вижу, кто там? — он смотрел на спускающихся по траппу пассажиров с корабля, — Вилл, скажи мне, кто там? Внизу.

— Женщина, я её не знаю, она рыжая и высокая, в коротком плаще.

— А рядом кто? — Тито надеялся, что зрение у Виолетты острее его собственного и не ошибся.

Девочка почти без напряжения для себя осматривала прибывших и рассказывала, кого видела.

— С ней еще одна женщина, они разговаривают. Тито, это она! Ты помнишь, её зовут — Хельга! — Виолетта обрадовалась, увидев знакомую, будто близкую родственницу, — А еще там мужчина — высокий, но старый и седой… и он опирается на трость…

— Трость?.. — сердце мальчика сжалось предчувствием, — Это он… мой отец.

Не помня себя, Тито бросился вниз с холма, пробегая между портовыми грузчиками и просто слоняющимися без дела горожанами. Проталкиваясь между ними, наступая на ноги, он меньше всего сейчас думал о приличиях. За ним приехал отец — что может быть важнее!

-

— Наконец-то под ногами земля! — обрадовано воскликнула Лисси, оборачиваясь на спутников, — Правда же — утомляет эта качка?

Они уже прошли через большие сияющие радугой врата, что заняло некоторое время, и магия эльфов позволила кораблю пришвартоваться в бухте. Лисси очень не терпелось покинуть судно, и теперь её радости не было предела. Хельга еще ни разу не видела подругу столь счастливой.

— Не то, чтобы очень утомляет, но ты права, на земле я себя чувствую лучше, — Хельга искренне улыбнулась и огляделась.

Их встречали. Несколько богато одетых господ пристально вглядывались в спускающихся по трапу пассажиров. Но вот они скользнули по Лисси, задержались на Хельге и перевели взгляд на Аля Ференса Диа, который сошел с корабля последним. Пропустив девушек вперед, он обмолвился несколькими фразами с капитаном, а затем догнал их уже на сходнях.

Пошептавшись о чем-то между собой 'встречающие' дружно прошествовали к прибывшим гостям.

— Мир вам! — раздался переливчатый низкий голос одного из эльфов.

Хельга с интересом рассматривала его удлиненное лицо, чуть раскосые оливковые глаза, длинные темные волосы и тонкую линию губ. Расшитый золотом костюм небесно-синего цвета с темно красными полосами на рукавах придавал ему элегантный вид и, в тоже время наводил на определенные мысли. Осанка и манеры господина говорили о том, что он — скорее военный, чем штатский и, наверняка, состоит на службе своего короля.