Елизавета Тьма - Господин Вечности

   -- Ну что, идём постреляем в неудачников? -- предложил, весело скалясь, верховный император.

   Ноги не держали. Ходьба, а, тем более, бег по пересечённой местности, представлялись изощрённой пыткой. Поэтому я взвыл:

   -- Издеваешься?! Нет! Я есть хочу! Потом постреляем...

   Через час, пообедав в кафе, мы всё-таки оказались на тренировке для тёмного молодняка. Две объединившиеся команды против нас двоих... Выбрав щадящий способ, стреляли только шариками с краской. Итог -- мне попали в ногу. Остальных мы уделали.

   Выходя из огороженной зоны, я хохотал, обсуждая с дедом методы тренировок. Всё-таки, его школа, больше похожая на школу выживания, была куда лучше стандартной.

   Дед у меня, конечно, поганец, но самый лучший предок на свете, другого не надо. Дедушка -- основа всего моего мира. У него на руках я вырос, им воспитан. Не смотря на все наши скандалы и столкновения лбами, дедушка как могила хранил мои тайны даже от родителей, и всегда нерушимой стеной стоял за спиной. Поддерживал, направлял, учил, защищал, многое позволял, за многое спрашивал. И всегда очень любил. Ну и мозг подзатыльниками, а то и ремнём вправлял, не без того.

   -- Ну что, "двенадцатый Ад"? -- предложил предок.

   Это большой соблазн проверить свои силы. Но опасно и страшно туда лезть. Интересно же...

   -- Дед! -- возмущённо воскликнул я. -- Ты провокатор!

   -- Ясен пень, я же император, -- радостно покивал он. -- Да ладно тебе, далеко первый раз не пойдём. Обстановку разведаем.

   -- Ага, знаю я твою "обстановку разведаем", -- буркнул я, внутренне уже согласившись. И спародировал предка: -- Да что, мы же только на пару шагов от входа отошли! Ой, а что там такое на горизонте? Ну, мы уж на середине, до конца рукой подать! Вот и разведали...

   Завоеватель весело захохотал, согласно кивая и жестом показывая, что я его раскусил.

   Дедов тренировочный карман находился на базе за городом. Огороженное пространство почти не охранялось, но посмотрел бы я на того, кто сюда полезет...

   Перед сейфовой дверью три на три метра и метр толщиной, дед преобразился до второй стадии трансформации и предложил пойти с лёгким огнестрелом. Согласившись, я выбрал пару "Протеев" -- крупноколиберных пистолетов имперского производства. Навернул на них глушители и взял десяток запасных обойм. Преобразиться смог только до первой стадии. Дедушка тоже взял два пистолета и ещё снайперку. Открыв дверь, мы ступили под свет чёрного солнца в багровом небе. Хищная растительность сразу же потянулась к живой плоти, но наткнулась на броню доспеха, которую не смогла пробить своими ядовитыми шипами. Вдохнув острый, пряный воздух, я оскалился. Мне здесь уже нравится!

   ...Вышли, или, скорее, вывалились из "Ада" мы уже ночью. На часах почти три утра. Расстреляв все обоймы, успели и мечами воспользоваться не раз, оба легко раненые, побитые, азартно преследовавшие инфернальных тварей, и с тем же азартом от них удиравшие. Перемазанные в крови, грязи. Искренне довольные жизнью.

   -- Это было круто! -- признал я, ложась прямо на пол под дверью. Вторая стадия трансформации сползала с кожи медленно, мучительно-больно. Зудели и ныли раны, в которые попал яд. Свет крови был почти не заметен, только если хорошо приглядеться. А, ладно, всё равно придётся всё рассказывать деду, как есть. -- И тренировка действительно зверская. Как раз для выживания, а не для разминки.

   -- Давай поднимайся! -- потребовал дедушка, закрывая массивную дверь. -- Противоядье принять надо, а то лихорадка будет обеспечена. Мать опять истерику мне закатит...

   -- Да, мама может! -- признал я, отдирая себя от пола.

   В углу стоял столик со всем необходимым и два кресла. Нажав кнопку, поставил чайник кипятиться. Рассыпал по кружкам заранее подготовленное противоядие -- растворимый порошок. Через минуту залил горячей водой. Упал в одно их кресел, вытянув ноги. Во втором уже сидел дедушка. Некоторое время мы цедили горьковатый, но, в принципе, терпимый напиток молча. Потом дед спросил:

   -- Так что же у тебя случилось, малыш?

   Со вздохом отставив кружку, я медленно ответил:

   -- Кое-что... нехорошее. Я, наверное, тот ещё дятел... -- и сжато, без лишних деталей, изложил дедушке историю с Литой.

   Предок слушал молча. И некоторое время ещё размышлял, прежде чем заговорить:

   -- А ты умнее меня, малыш. Я не смог вовремя порвать с нелюбимой женщиной. Убивать в итоге мать своих детей, это... не самое лучшее, что можно сделать.

   -- Ты... ты что, убил бабушку Зарину?! -- не поверил своим ушам я.

   Дед опустил голову. Глухо ответил:

   -- У меня не было выбора. Райд маленький был, ничего не помнит. Дар кое-что помнит. Именно поэтому он до сих пор холост. Малыш, только я, ты, и Кордан знают о том, что смерть императрицы -- дело рук императора. Тебе придётся молчать. Ради отца...

   -- Я не дурак, -- раздражённо бросил в ответ.

   -- Именно потому я выбрал тебя наследником, -- произнёс дед. -- Тебя, а не твоих братьев, отца или дядю. Верховный должен быть беспредельно умён. А поскольку для верховного нет никаких внешних границ и законов... границы и законы должны быть внутри. Нерушимые законы чести и совести. И великая сила духа. Ты обладаешь всеми этими качествами, малыш. А чего не хватает -- доберёшь со временем.

   Завоеватель говорил, а мне хотелось завыть. Никакой свободы у меня нет и никогда не было. Всё -- иллюзия!

   -- Не хочу я, деда... -- безнадёжно вздохнул я.

   Дед потянулся через стол, провёл рукой по моей голове, погладив как ребёнка. Ободряюще сжал рукой плечо. Седой, но ещё совсем не старый тёмный смотрел с пониманием и сочувствием.

   -- Ты не слышал, какую истерику я закатил своему отцу, когда он надела на меня Старший венец, запечатлевая образ. Да мы разругались тогда чуть не до мордобоя. Я тебя отлично понимаю, малыш. Но и ты меня пойми...

   -- Знаю, -- серьёзно ответил я, глядя предку в глаза. -- Всё я знаю. Просто боюсь.

   -- Как и я, -- признался дедушка, ответив мне прямым и открытым взглядом.

   -- Ты? -- я позволил себе усмешку. -- Не верю.

   -- Напрасно, -- предок откинулся в кресле и снова глотнул из кружки свою горькую гадость. -- Знаешь, как страшно с тобой спорить? Каждый раз опасаюсь не сдержаться и выпороть тебя ремнём.

   -- Да брось! -- фыркнул я. -- Ты опасаешься, что однажды я тебе морду набью, а не ты мне.

   Так, перебрасываясь подколками, мы медленно цедили напиток. Встряхнувшись минут через десять, дед поставил свою пустую кружку на стол. Поднялся.

   -- Малыш, допей-ка противоядие, а я пока за аптечкой схожу.

   Заглянув в кружку, полную ещё на три четверти, без всякого энтузиазма сделал ещё пару глотков. Решительно изгнал из души неприятный осадок. Я понимаю мотивы и поступки дедушки. То, чего хочу я сам -- это вовсе не свобода, а безответственность. Именно. Я безответственный. А так нельзя. Я сильнее многих, а значит -- должен. Должен нести на своих плечах уготованное мне бремя. Не ребёнок уже, должен понимать...