Михаил Высоцкий - Принцесса и арбалет. Том 1

— Ааа-а! — закричал я, тем самым положив начало цепной реакции.

— Ааа-ааа-ааа! — поддержала меня проснувшаяся Лера, обнаружив, что ее парень сладко спит в обнимку с зыкрудом, а она сама брошена на произвол судьбы.

— Ааа-ааа-ааа-ааа! — в общий хор вступил некромант Бесс обнаружив, что вместо любимой девушки он влюбленно обнимает грязного и вонючего дикаря.

— Уууук! Уууук! Эоооэ! — несколько разнообразил общую мелодию зыкруд, обнаруживший, что вокруг него неизвестно откуда взялись злобные белые люди, явно не испытывающие по отношению к нему никаких теплых чувств. Да и спать в обнимку с седыми некромантами ему было впервой.

— Гы-гы-гы-гы, — на общем фоне почти незаметно раздалось с козлов.

Дальнейшие события развивались с сумбурной стремительностью турбулентного потока. Все происходило одновременно — зыкруд стремительно бледнеет и вжимается в стенку, Бесс отталкивает его в противоположную сторону, Лерка вскакивает и пытается зачем-то дать Бессу пощечину. Но на нее летит, прошу не забывать, что действие происходит в тесной карете, отброшенный Бессом зыкруд, в результате пощечина достается именно ему и дикарь в испуге кидается в мою сторону. Тем временем Бесс никак не может понять, тянуться ему за глефой или за посохом, и пока он соображает, вторая пощечина Валерии достигает своей цели. Зыкруд пытается попятиться прочь от моего арбалета, задевает Леру, та цепляется за Бесса, и все они вместе одной большой кучей падают на пол кареты. В это время карета останавливается и в окошко заглядывает довольная физиономия Феди, и начинает злобно улыбаться.

Вот это он зря. Лучше бы он последовал моему примеру и сделал вид, что ко всему этому не имеет никакого отношения. Впрочем, мне же лучше — к тому времени, как Лерка закончила выпускать на своем брате-шутнике свой пыл, все уже несколько поостыли, и мне, кроме парочки не сулящих ничего хорошего взглядов Бесса и Леры, ничего не досталось.

Когда все успокоились, карета поехала дальше, а мы начали выяснять у дикаря, откуда он свалился на нашу голову.

— Я — Алвит, угрык батальон зыкруд! — в конце концов гордо заявил дикарь, улыбнувшись во все свои сорок белоснежных клыков.

— Угрык? — не понял я.

— Угрык! — подтвердил он, — Я говорить — батальон зыкруд бить и ломать! Я угрык! Я много-много зыкруд говорить бить и ломать — зыкруд бить и ломать! Очень-очень много-много!

— То есть ты командир отряда зыкрудов? — уточнила Лера.

— Я, я угрык! — радостно закивал головой дикарь, — Я звать Алвит! Я угрык!

— И каким же ветром, многоуважаемый Алвит, занесло вас на сию карету? — до Бесса никак не доходило, что с дикарями надо вести разговор на более понятном языке.

— Ветер? Дуть ветер? Я не летать ветер, я — угрык батальон зыкруд, я не птиц! Я — угрык Алвит!

— Как. Ты. Сюда. Попал? — упростил вопрос Бесса я.

— Я бежать, — понурив голову, признался Алвит, — Батальон проиграть, зыкруд погибать, я обвинять, я бежать! Я бежать далеко-далеко, долго-долго! Я видеть ящик — я залезть ящик, ящик меня везти. Далеко-далеко, долго-долго. Соседний лес.

— Ясно… Кажется, я догадываюсь, каким батальоном зыкрудов ты командовал… Ну что же. Лера, я думаю, мы должны искупить вину перед этим беднягой. Именно по вине твоего брата его батальон проиграл, и именно из-за нас он вынужден был бежать из своего родного леса.

— Что? Ты, демон, хочешь, чтоб этот… дикарь ехал вместе с нами? — мое предложение для Леры оказалось, видать, неожиданным.

— А почему ты меня все время демоном называешь? — пока она свыкается с моим предложением, решил поинтересоваться я. — Я же обычный человек. Как ты, или Бесс, или твой брат-карлик…

Нежный кулачок девушки со скоростью фирменного удара боксера-супертяжа заткнул мне рот.

— Никогда, запомни, никогда не произноси в присутствии Феди это слово! — злобный шепот у Валерии выходил не очень, — И вообще, никогда при нем не делай никаких намеков, что он ниже обычного роста! Запомнил?

— Угу, — буркнул я, — а все же, почему я демон?

— Ну, — Лера смутилась, — извини, если тебя это обижает… Просто ты пришелец из другого мира, а у нас всех иномирцев принято демонами называть. Я больше не буду.

— Ладно, проехали. Вернемся к нашим дикарям. Алвит! — дикарь навострил свои уши. — Хочешь ехать с нами далекие-далекие края?

— Алвит хотеть! Алвит очень-очень хотеть! — все-таки улыбка, сорок клыков сразу, у него была бесподобная. Голливуд со всеми его стоматологами-миллионерами отдыхает.

— Ну вот видите, раз Алвит не против… Вот скажите, Лера, Бесс, как лучше всего можно быть на виду, и при том не обращать на себя внимания?

— Ну… — Бесс задумался, у Валерии тоже не было особых идей.

— А я вам скажу как. Нужно чтоб рядом был кто-то, на кого обращают намного больше внимания, и тогда остальные будут как бы в его тени. Не догадались еще, что я задумал.

— Кажется, я начинаю понимать, — признался Бесс.

— Я тоже. А ты уверен дем… воин, что оно сработает?

— Конечно же! — соврал я.

Впрочем, как оказалось, не так уж я и соврал.

По небольшому провинциальному городку побежали слухи. Еще бы, тут рождение каждого теленка — уже событие, а тут уж такое… Не каждый день в этот городок на роскошной карете зыкруд, весь в шелках, с тросточкой. Более того, такого вообще на памяти старожилов никогда не бывало, ни в их городке, ни в других городках вокруг. Может быть там, далеко, в столице, и не такие чудеса бывают. Ну так то ж столица! Там сам бог велел зыкрудам на каретах кататься, а тут, в провинции, в двух днях быстрой езды от столицы… Тут такие чудеса редко бывают.

В таверну, где остановился необычный зыкруд, вечером пол города собралось. Тут бы и весь город собрался — да не поместились, таверна, конечно, большая, но не безразмерная. А на необычного дикаря хотелось всем посмотреть.

Хотя, помилуйте, какой же он дикарь! Дикари должны быть грязными, голыми или в набедренных повязках по лесам бегать! А этот, сидит чинно за столом, улыбается своей бесподобной улыбкой. Одет в шелка, какие разве что на королевском балу увидеть можно. В начале страшновато было, вдруг этот дикарь решит своими клыками не жареную отбивную, а чье-то сырое мясцо попробовать. Но потом люди успокоились — зыкруд вел себя чинно и степенно, а что жирные руки о бороду вытирал… Так этим и культурные человеческие купцы часто занимаются, у них, в странах дальних, говорят, принято так.

А вдруг этот зыкруд — не просто зыкруд, а самый главный зыкруд какой-то тридевятой страны, где они главные, а люди так, голыми по лесам бегают да на всех с дубинками нападают? Вдруг это посол иноземный, что прибыл сюда лично с государем-императором, живи он вечно, договора подписывать? Кто первым пустил такую мысль — неизвестно, но очень скоро она уже ходила по всему городу, и превратилась по дороге из спорного утверждения в неоспоримый факт.