Ахэнне - Принцип подобия

Метил он в Рони. Это Целест понял безошибочно. Понял и мистик, потерял контроль над почти мертвой бандой, попятился от стены огня — сплошной иссиня-алой, как на газовой горелке, стены — выше, чем в Цитадели, стена не тронет Вербену и Целеста, только маленькую белобрысую "крысу"…

— Твою мать! — Целест перемахнул через распростертые туши — Пират, кажется, попытался ухватить его за джинсу, — наперерез огненному барьеру.

Рони почувствовал влагу. Обычный дождь, теплый — много теплее, чем в родных Северных Пределах; он съежился под потоками ливня, но потом подставил лицо умиротворяющим каплям. Рони был жив.

"Целест?"

Тишина вокруг не прерывалась даже стонами. Рони озирался, схватил себя за уши — оглох, что ли? И где Целест? И одержимый, и Вербена? Вокруг только трупы, сотни трупов, кроме них — перевернутые мусорные баки, сплющенные, будто по ним табун коней проскакал, руины… обломки игровых автоматов, какие-то балки и скрученные листы железа, тряпки и битое стекло…

— Целест! — позвал он, собственный голос почудился неправдоподобно-громким.

— Здесь, — из-под мясной груды выползло нечто грязное, заляпанное кровью, сукровицей и сажей. — Я его призвал. Вон, валяется… — он указал на останки Пенея. Выглядел он будто в зад засунули динамитную шашку.

— Мертв?

— Как старый башмак. Где Вербена?

— Она жива, — после паузы проговорил Рони, — я ее чувствую… Целест. Ты спас меня.

— Ерунда какая! — отмахнулся тот, его волновала девочка, а спасение — как иначе, они же напарники, "вместе и навсегда". — Сумеешь найти Вербену?

— Да. Найду.

Рони не солгал. Безусловно живая и физически здоровая Вербена отыскалась под холмом из плоти — от последнего взрыва контрабандисты спеклись, как гусь в печке, но внизу температура была много ниже. Когда Целест выволок девушку на белый — а точнее, искрасна-бурый свет, она оказалась без сознания, но Рони "просканировал" ее, и заявил, мол, просто шок.

— Оклемается, — добавил он. И без паузы, — Что ты с ней делать собираешься?

Отличный вопрос. Тащить в Цитадель? Гомеопаты чужих не принимают, проще подзаборному пьянице пролезть в Сенат, чем постороннему — в Цитадель. Целест поскреб затылок, доводя и без того растрепанные волосы до состояния хаоса первозданного.

— Есть одна идея… Только бы дотащить ее до города. Когда она очнется?

— Не знаю. У меня нет нашатыря. Я попробовал бы разбудить ее силой, но…

— Нет! — быстро оборвал мистика Целест. — Никакого вмешательства.

Рони присел на корточки рядом с распростертой на жуткой перине из мертвых тел девочкой. От зрелища Целесту словно под ногти иглы загоняли; он ежился и лохматил волосы. Он вымотан, исчерпал свой ресурс воина… пустой бак, топливо на нуле…

"Не хватит сил".

Дрожало под коленками и гулко барабанил пульс, почему-то в животе, а не под левым ребром, где ему полагается находиться.

— Рони, ты сможешь ее поднять?

Мистик прикинул вес костлявой девчонки, согнул руку и тронул мускулы. Жидковато как-то выходило, прощупывался жирок, а вот мыщцы — не очень. Целест сложил указательные пальцы в жесте мольбы.

— Поднять — да, — наконец, выдал Рони. — Но долго не пронесу.

— Я поддержу, — с облегчением выдохнул Целест.

Телекинез и немного физической силы. Сработало.

— Нужно торопиться, — Целест в последний раз оглядел мертвых и полуживых; Пестрый Квартал замер, точно ужаленный паралитическим ядом, но вскоре оживет — и забурлит, буйно и разнузданно; скорбь и насмешки, панихида и мародерство — все явится следом за затишьем, а еще — другие Магниты и стражи почтут появлением зону отверженных. А вот им пора уходить.

Целест опять вел заброшенными переулками. Ныне тишина и темень — без гнусных миазмов горелой плоти, впитывалась подобно исцеляющей мази. Рони устал после первой сотни шагов, но держался, Целест выскребал остатки ресурса, умоляя: ну хоть немного, еще чуть-чуть…

Вербена по-прежнему висела безвольным мешком с костями.

— Куда мы идем? — пропыхтел Рони, поправляя ношу — Вербена упорно соскальзывала носом вниз. Они выбрались на прилично освещенные, асфальтированные и сонные улицы — здесь о трагедии не хотели знать. Впрочем, одержимый мог появиться среди горшков герани на подоконниках абсолютно так же. Никто не застрахован.

Целест едва не запнулся на ровном месте. Но ответил.

— Ко мне. Главное, чтобы отец не увидел… а мать и Элоиза позаботятся о Вербене.

Крались снова закоулками. Целест сам себе напоминал вора, с самого дна Пестрого Квартала — грязный, как не свинья, целый свинарник, озирается после десяти шагов — не появится ли где страж или патрульный Магнит. И так далеко до резиденции Альена…

— Целест. Я больше не могу, — ровный голос на последнем слоге сорвался в хныканье. Целест вспомнил, что Рони младше его на два года, помимо всего прочего. Щенкам не свойственен стоицизм.

— Давай передохнем.

Они как раз пробирались через заросший яблонями и декоративной вишней переулок зажиточных виндикарцев. Заборы вздымались в небеса, а мостовая источала тонкий аромат специального шампуня.

"Виндикар — изменчивый", невольно подумал Рони. Он неуклюже плюхнулся прямо на подмерзлую мостовую; от холода передернуло, но усталость взяла свое. Вербену расположил рядом — колени стали ей подушкой. Целест помялся и сел рядом.

— Далеко еще?

— Не очень. Ты совсем выдохся, да?

— Прости, — Рони изучал собственные грязные пальцы, словно ученый — новую бактерию под микроскопом. — Я плохой напарник. Из-за меня погибли твои друзья.

— Заткнись! — Целест взлохматил на сей раз чужие волосы. Белесые и короткие, на ощупь они были мягче. — Ты — идеальный напарник. Пират и остальные все равно бы умерли… а ты спас Вербену. И вообще, если кто-то должен просить прощения — то я у тебя, обещал веселье, а получилось вона как…

Вербена заворочалась и гортанно застонала. Вцепилась в предплечье Рони, оставляя поломанными ногтями глубокий след — но в сознание так и не пришла.

— Я видел ее танец. — Рони улыбнулся, — Она воплощенная.

Не мог объяснить, не находил слов. В языке людей, что старше Мира Восстановленного, есть понятия всего-то для пяти чувств — эмпатия не входит в список. После первого призыва мир перекосился в сторону призрачных полугаллюцинаций, реальность рассыпалась, словно стекляшки в калейдоскопе. Рони прозрел и ослеп одновременно. Странное, неописуемое состояние.

Недаром, мистиков считали "чокнутыми" — не без оснований. А Вербена вернула ему цельность.

Ненадолго… но это было хорошо.