Андрей Фло - Зеркало прощения

– А знаешь – что бывает с плохими мальчиками? С мальчиками, которые не хотят учиться, курят в туалетах, занимаются незаконной магией и неизвестно зачем шляются по Нижнему Городу? Знаешь?

Фло вытаращил на мать удивленные глаза. Это было настолько неожиданным заявлением, что он даже не сразу понял, о чем идет речь. А, разобравшись – что к чему, испугался. На самом деле испугался. В горле пересохло, и по этому голос его прозвучал как-то хрипло:

– О чем это ты, мам?

Кшенжара нервно улыбнулась и села за стол, напротив сына.

– Та прекрасно знаешь – о чем это я. И хватит разыгрывать из себя невинного ангела. Сегодня шутки кончились.

Фло со вздохом опустил взгляд. По всему было видно, что шутки, действительно, кончились. А следующая фраза матери ошарашила его словно молния.

– Тебя, Фло, хотят отправить к Зеркалу Прощения.

В нутрии у него сперва все похолодело, а потом обдало жаром. В голове загудело, будто от сильного удара. Все последующие слова матери до Фло доходили с трудом. Ее голос доносился откуда-то из далека, словно их разделяло не три метра кухонного стола, а огромная река. И плачь матери, и рев Грендж – все было таким далеким.

– Доигрался, Фло, – сквозь слезы причитала Кшенжара. Ты думал, что тебе вечно все будет сходить с рук? Думал – твои выходки будут всегда терпеть? Может быть, твои дружки с Нижнего города и терпели бы. Но не в обществе, в котором мы живем. Наши законы были созданы сотни тысяч лет назад самыми великими волшебниками, среди которых были друиды. И то – что эти законы действуют и поныне, лишь подтверждает то – что они верны. Люди не могут их нарушать вот так просто и надеяться на безнаказанность. Когда-то всякому терпению приходит конец… Сегодня наступил конец терпению Шелера и Великих магистров.

Услыхав о Великих магистрах, Фло понял, что все более чем серьезно. Если в дело вмешиваются эти четверо, то помощи ждать уже неоткуда. Фло влип по самые уши, и теперь сам дьявол не сможет его вытащить!

Пару минут на кухне царила полная тишина. Мать перестала плакать; Грендж прекратила реветь. Лишь дождь тихонько стучал по стеклам. Каждый думал о своем.

– Когда? – спросил Фло, наконец.

Кшенжара пожала плечами.

– Не знаю. Завтра будет «разбор». Там скажут. Но, думаю, на долго они откладывать не станут. Уж больно серьезное это дело.

Фло вздохнул и взглянул на сестренку. Может быть ему и показалось, но в ее заплаканных глазах читался упрек. Как будто бы она говорила: «Что ж ты, Фло? Ведь ты мой старший брат. Должен мне пример подавать, а ты вон чего вытворяешь!»

Фло это не понравилось. Он отвел взгляд и спросил:

– Мама, что мне делать?

Кшенжара грустно улыбнулась.

– Думаешь, у тебя есть выбор? Тебе придется отправиться к Зеркалу, как это не прискорбно.

«Тебе придется отправиться к зеркалу». Слышать эти слова из уст родной матери было как-то дико. И страшно. Почему она не пытается защитить Фло? Почему не пытается подбодрить?

«Потому что ничего уже изменить нельзя»! – сам себе ответил Фло.

– Раз так, – проглотив вставший в горле комок, неуверенно проговорил Фло. – Раз так, то я отправлюсь к Зеркалу. Отправлюсь, и получу это чертово прошение. Получу, всем на зло! Ты, мама, еще будешь мной гордиться! Обещаю!

Кшенжара снова улыбнулась. Но на этот раз совсем не грустно.

– Хотелось бы верить тебе, – тихо проговорила она.

Встав со стула, она подняла на руки Грендж. Та бросила короткий взгляд на Фло и уткнулась матери лицом в грудь.

Кшенжара тоже взглянула на Фло и добавила, неожиданно ласковым голосом:

– А пока, ложись спать. Завтра будет трудный день.

Уже лежа в своей кровати, в полно темноте слушая, как монотонно стучит дождь, Фло подумал, что его мать, все-таки, самая лучшая мать на свете. Удивительно, но раньше он этого почему-то не замечал.

– Клянусь, – тихо проговорил Фло, смахнув с глаз накатившуюся слезу. – Клянусь, что больше никогда не заставлю ее плакать.

И не смотря на все переживанья сегодняшнего дня, он сразу же крепко уснул. Лишь прошептал на последок:

– Обещаю.

3.

Часов в десять утра, в отличном настроение и в полном неведенье, в дом Раусов с работы вернулся глава семейства Гио. Даже сонный вид не мог скрыть радости на его лице. Прямо с порога он принялся рассказывать о том, какую прекрасную рекламу он со своими коллегами сегодня ночью придумал.

– Увидав ее, наверное, только последний идиот не захочет купить утилизатор «Прок»! – в захлеб кричал Гио, снимая куртку. Он был слишком увлечен рассказом о своем очередном шедевре, чтоб заметить кислое выражение лица жены и сына. К тому же, последний, вместо того, чтоб сидеть за партой в Академии, сейчас находился дома.

– Честное слово! – продолжал Гио, усаживаясь за стол, где его уже ждал завтрак. – Мне даже самому захотелось купить этот утилизатор! Хотя он и похож больше на низкокачественное садовое ведро! Не чета, конечно, нашему «Онгузеру»! Но рекламка получилась что надо! Пальчики оближешь.

Он весело хохотнул, шевеля своими усами-стрелками, и действительно облизал указательный палец, которым случайно залез в миску с мендоговым вареньем. Этим утром за столом веселыми были лишь Гио, без умолка вещающий о своих трудовых подвигах, да Грендж, которая, сидя на своем высоком стульчике, с поразительной меткостью швыряла свой омлет в хлебницу. Кшенжара и Фло грустно ковырялись вилками в тарелках. Казалось, что слова Гио доходят до них лишь на уровне подсознания.

– За такую работу наверняка премию дадут! – не унимался Гио, пережевывая омлет. Его усы-стрелки по очереди подымались и опускались, словно весла гребца. В любое другое время это здорово позабавило бы Фло. – Не много, конечно! Но, думаю, на маленький семейный праздник хватит! Может, в закусочную Драков сходим! Мы уж давненько ни куда все вместе не выбирались!

Гио некоторое время молча жевал, самодовольно улыбаясь. Когда же с завтраком было покончено, он весело подмигнул Фло и сказал свою самую любимую фразу:

– Твой отец – гений! С таким отцом с голоду не помрешь! Знаешь почему? Потому что я самый любящий отец в мире!

Он хотел еще чего-то сказать, но вдруг нахмурился, от чего его густые брови угрожающе нависли над глазами. Вытерев рот салфеткой, Гио спросил:

– Эй, парень, а ты, почему не в Академии? Сегодня, вроде, никакого праздника нет.

Только тут Гио, наконец-то, обратил внимание на мрачный вид жены и нахмурился еще сильнее.

– Что случилось, – поинтересовался он. С его лица разом слетела сонливость, а из головы вылетели утилизаторы «Прок».

Гио бросил короткий взгляд на Грендж, словно ожидая, хотя бы от нее, каких ни будь объяснений, а потом вновь уставился на сына.