Линн Флевелинг - Луна предателя

—Да.

— Да будет благословенно Пламя! Мы должны встретиться с принцессой Клиа в маленьком рыбацком поселке у начала канала пятнадцатого числа этого месяца.

— Каким путем она собирается добираться до Ауренена?

— Не знаю. Чем меньше она говорит, тем меньше сумеют узнать пленимарские шпионы.

— Очень мудро.

— Если поторопиться, мы могли бы быть в Ардинли через три дня. Сколько времени тебе нужно на сборы?

— М-м… не знаю. — Серегил оглянулся вокруг, словно прикидывая, какие дела нужно успеть сделать в огромном поместье. — Два часа тебя устроят?

— Ну, если скорее ты не можешь… Глядя, как девушка решительно направляется в лагерь, Серегил решил, что в ней есть много и от ее матери, а не только от отца.

Алек сунул свой кинжал с черной рукоятью в сапог и поправил рапиру на левом бедре.

— Не забудь это. — Серегил снял в полки их наборы инструментов и перебросил один Алеку. — Если повезет, они нам пригодятся.

Алек открыл футляр из черной кожи и перебрал содержимое кармашков: отмычки, крючки, куски проволоки, клинья из твердого дерева, маленький светящийся камень, вделанный в изогнутую рукоять. Все эти приспособления сделал Серегил: таких инструментов на рынке не купишь.

Убедившись, что все на месте, Алек сунул футляр под камзол; приятно было чувствовать на боку знакомую тяжесть. Теперь оставалось приготовить лук — Черный Рэдли, собрать кое-какую одежду, уложить в спальный мешок всякие мелочи. У Алека никогда не было много имущества; как любил говорить Серегил, истинную ценность имеют лишь те вещи, которые можно захватить с собой при поспешном бегстве. Такой принцип вполне устраивал Алека и делал сборы недолгими.

Серегил закончил собственные приготовления и с грустью оглядел комнату.

— Хорошее было жилище.

Алек обнял его за талию и положил подбородок на плечо друга.

— Очень хорошее, — согласился он. — Но если бы не подвернулся этот предлог отправиться в путь, нашелся бы какой-нибудь еще.

— Пожалуй. А знаешь, нас избаловало уединение. — Серегил прижался к нему с похотливой улыбкой. — Вот увидишь, что значит оказаться в тесноте на борту какого-нибудь корабля, рядышком с солдатами Беки. Ты еще пожалеешь, что мы отсюда уехали, да и я тоже.

— Эй, там, готовы вы наконец? — требовательно спросила Бека, неожиданно появляясь в дверях. Увидев их, она неуверенно замерла на пороге.

Алек отскочил от Серегила и покраснел.

— Да, капитан, мы готовы, — сказал Серегил и тихо добавил, повернувшись к Алеку: — Что я тебе говорил?

— Прекрасно. — Бека постаралась за деловитостью скрыть собственное смущение. — А что будет со всем этим? — Она обвела рукой комнату. За исключением оружия и одежды, в доме все оставалось на своих местах, как и раньше. В очаге тлели угли, на полке у окна сушилась только что вымытая посуда.

Серегил пожал плечами и двинулся к двери.

— Кому-нибудь пригодится.

— Он все еще не носит рапиры? — когда Серегил вышел.

спросила Бека Алека,

— Не носит — со времени смерти Нисандера. Девушка печально кивнула.

— Какая жалость — такой великолепный фехтовальщик!

— Спорить с ним бесполезно, — сказал Алек, и Бека догадалась по его тону, что эту схватку он проигрывал уже не один раз.

Наконец они двинулись по ведущей на юг дороге. Несмотря на опасения Серегила, снова скакать рядом с Микамом было приятно. Они часто оказывались вдвоем впереди остальных, и тогда казалось, что прежние времена вернулись: они едут куда-то с поручением от Нисандера или из чистой удали затевают что-то сами.

Но потом солнце зажигало серебряные нити в волосах старого друга или на глаза попадалась негнущаяся изуродованная нога, и возбуждение Серегила уступало место печали.

Микам не был представителем первого поколения, которое он пережил, но опыт не делал потери более легкими. В Скале из тех тирфэйе, кого Серегил любил, только волшебники жили долго, но даже и они могли быть убиты.

Серегил то и дело ловил на себе смущенный взгляд Микама: того тоже преследовали подобные мысли, но, по-видимому, тирфэйе было легче принять сложившуюся ситуацию. И именно Серегил виновато сдерживал коня, чтобы поскорее присоединиться к Алеку, словно юноша был костром, у которого можно отогреться.

Когда на следующий день отряд повернул на запад, дороги оказались подсохшими, а холмы и долины сплошь усыпаны крокусами и первоцветами. Пользуясь ясными ночами, всадники ехали допоздна и укладывались спать на голой земле, отпустив коней пастись.

Если бы не частые встречи с военными подразделениями, движущимися в сторону фронта, Серегил с трудом поверил бы, что на суше и на mope идут тяжелые бои. Впрочем, разговоры с солдатами Беки скоро показали ему истинную картину. Из десяти воинов, которых он видел раньше, уцелели всего четверо: Сира, Тила, Тэйр и капрал Никидес. Никидес с тех пор возмужал и обзавелся длинным белым шрамом на правой щеке. Остальные солдаты турмы были новобранцами, призванными в армию взамен павших в битвах.

— Ну, Бека, я всегда знал, что из тебя выйдет толк, — сказал Серегил, когда они расположились вокруг костра на ночлег. -Правая рука принцессы Клиа! Это настоящий успех.

— И что хорошо — они какое-то время будут в безопасности, — добавил Микам.

Бека сдержанно пожала плечами.

— Мы это заслужили.

— У нас были большие потери с тех пор, как ты в последний раз встречался с нашей турмой, господин, — заметил сержант Рилин, разминая затекшие за целый день в седле ноги. — Помнишь тех двоих, которых пленимарцы прибили к доскам? Гилли потерял руку, и его отправили домой, а Мирн поправился; они со Стебом теперь в декурии Бракнила.

— Мы потеряли Джарила у Широкого брода, после того как тогда вернулись,

— вставил Никидес. — Помнишь Кайлу? Она погибла в разведке.

— У нее был в турме возлюбленный, верно? — спросил Алек, и Серегил улыбнулся себе под нос.

Алек всегда рвался в армию больше, чем в этом признавался, и за то короткое время, что был знаком с ними в Римини, подружился со многими всадниками отряда Беки, а особенно потом, в тяжелые дни в Пленимаре.

Никидес кивнул.

— Да, Зир. Он очень переживал, да только жизнь не стоит на месте. Он теперь капрал у Меркаль.

— У сержанта Меркаль? — удивленно переспросил Серегил. Меркаль была старым ветераном, она обучала Беку, а потом попросилась под ее начало, когда Бека получила офицерский чин. — А я думал, она погибла в первом же сражении.

— Мы тоже так думали, — ответила Бека. — Она упала вместе с лошадью и сломала обе руки, ногу и несколько ребер. Но она выжила и догнала нас еще до снегопадов той осенью.