Лион де Камп - Стена змей

– Я хотел испробовать одно чародейство, – сказал он, – но, по-моему, что-то не срослось.

– Был ты истинным близнецом Лемминкяйнена великого, – подтвердил герой. – Знай же, о пришелец из Охайолы, что законы магические гласят: когда волшебные чары плетутся ошибочно, что угодно облик свой поменять способно! Впредь и не мысли с истинным знатоком равняться, покуда искусством магическим не овладеешь получше!

Он обернулся.

– Матушка! Кюллики! Подавайте на стол, ибо пора нам в дорогу!

Бельфеба обратилась к Ши:

– Гарольд, отнесись к предостереженью сему повнимательней! Реченье о том, что ежели неточность допустишь ты в заклятии, то вещи давно знакомые наружность могут поменять, хорошенько запомнить следует!

– Угу, законы магии здесь несколько иные. Знать бы мне про это вчера!

Все расселись вокруг стола. Лемминкяйнен непрерывно острил, высмеивая случившийся с Ши казус и хвастаясь, что он сделает с обитателями Похъёлы, когда до них доберется. Про Данизу и вообще про прекрасный пол он, как видно, и думать забыл.

Вид у его матери был все более и более печальный. Наконец она вымолвила:

– Если ты ради себя самого не хочешь, так хоть ради меня выслушай! Ужель готов ты оставить мать свою одну-одинешеньку и без всякой защиты?

– А столь ли потребна тебе защита? – отозвался герой. – Но, коли так уж страшно тебе одной оставаться, изволь! Вот тебе Пайарт, вот Пийт – так и быть, побудут они с тобою, хоть даже от обоих и на треть не будет столь же проку, как от меня, героя!

– Гарольд... – начал Байярд, которого тут же перебил Бродский:

– Эй, а мы разве не с вами?

Лемминкяйнен решительно помотал головой:

– Не вижу в сем ни малейшего смыслу. Задача грядущая лишь для героев истинных. Харольд клинком искусно играет, а дева стрелы из лука мечет, хоть обоим и далеко до меня самого, как до неба. Но вам-то, жабам охайолским, – вам чего в дело такое соваться?

– Слышь, ты, деревня! – начал было Бродский, угрожающе поднимаясь из-за стола. – Выйдем-ка в тамбур, и сразу все поймешь! Мне плевать – будь ты хоть сам Финн Маккул!

Байярд примирительно поднял руку.

– Минуточку, Пит, – сказал он. – Наверное, он все-таки прав. Те виды деятельности, в которых мы преуспели в Огайо, в данном континууме не пользуются большим спросом, и от нас будет больше проку, если мы останемся охранять базу – то бишь здесь.

Он бросил взгляд на Кюллики.

– А потом, мне пришло в голову, что ты мог бы воспользоваться случаем. Сомневаюсь, чтобы местные жители когда-либо слышали о предопределении и первородном грехе.

– А ты башка! – уважительно отозвался Бродский, опускаясь на место. – Если с умом повести дело, глядишь, пару-тройку новообращенных зацепим!

Лемминкяйнен был уже на ногах и направлялся к дверям. С колышка на стене он снял длинный сыромятный аркан и направился на луг, где вокруг дуба по-прежнему терся все тот же копытный квартет. Завидев Лемминкяйнена, животные двинулись было прочь, но герой быстро раскрутил аркан и ловко набросил его на рог огромного оленя. Затем, бормоча нечто вроде: «Ну-ну, Лось Хийси!» – и быстро перебирая натянутую веревку, он приблизился к зверю вплотную и набросил петлю ему на шею. Олень попятился; Лемминкяйнен безо всякого напряжения дернул, и тот повалился на колени.

Пит Бродский вытаращил глаза.

– Батюшки! – приглушенно ахнул он. – Видать, повезло мне, что не сцепился с эдаким боровом!

Лемминкяйнен двинулся обратно через луг, ведя за собой оленя, словно комнатную собачонку. Внезапно он остановился и замер. Ши проследил направление его взгляда и увидел, что какой-то человек, для раба слишком богато наряженный, стоит в дверях дома и о чем-то беседует с Кюллики. Когда они подошли ближе, стало ясно, что ростом незнакомец примерно с Лемминкяйнена, но шире его в плечах, а борода у него длинная и седая, как у Санта-Клауса. Лучась улыбкой, он повернулся к герою. Оба упали друг другу в объятия, каждый мощно похлопал другого по спине, после чего они немного отодвинулись, держа друг друга за плечи. Незнакомец продекламировал:

– О веселый Лемминкяйнен!Верно ли, что путь ты держишьВо туманны земли Турьи,Чтоб с подмогой чужеземцевИльпотар-каргу прищучить?

И они опять страстно обнялись, похлопывая друг друга по спинам.

– Не желаешь ли и ты Похъёлу со мною навестить? – проревел Лемминкяйнен.

– Ну уж нет, вельми я занят – все подыскиваю себе жену новую! – проорал в ответ седобородый, и оба разразились таким хохотом, будто это была невесть какая блестящая острота.

Бродский с Байярдом сдавили Ши с боков и засыпали его вопросами. Ши ответил:

– Этот старик, должно быть, Вяйнямёйнен, великий менестрель и волшебник. Черт, если б я заранее знал, где его искать, то не вляпался бы в такую историю...

– Какой еще старик? – перебил Байярд.

– Вон тот, который треплется с Лемминкяйненом и молотит его по спине. Ну, который с бородой.

– Никого похожего не вижу, – объявил Байярд. – Это же совсем мальчик, а бородка у него едва пробивается.

– Что-о?!

– Ему не больше двадцати!

Ши воскликнул:

– Тогда это опять магическая иллюзия, и этот тип наверняка что-то затевает. Следи за ним!

Мнимый Вяйнямёйнен, судя по всему, пытался задавать Лемминкяйнену какие-то вопросы, но то и дело кто-нибудь из собеседников прерывался, дабы продекламировать пять-шесть стихотворных строк, после чего следовали неизбежные объятия и похлопывания по спине. Внезапно после очередной подобной декламации Бродский вдруг совершил гигантский прыжок и ухватил незнакомца за запястье – в тот самый момент, когда тот стал опускать руку. Детектив проворно крутнулся на месте, закинул перехваченное запястье через плечо и энергично шагнул вперед. Ноги незнакомца взлетели вверх, а сам он воткнулся головой в высокую траву, стискивая в кулаке угрожающего вида нож. Бродский хладнокровно пнул его под ребра. Нож упал на землю.

«Санта-Клаус» не без труда оторвал голову от земли и сел, прижимая к боку поврежденную руку. Физиономия его кривилась от боли. Лемминкяйнен был явно взбешен. Ши объявил:

– Уолтер утверждает, что этот человек вовсе не тот, за кого себя выдает. Не стоит ли взглянуть на его истинное лицо?

Лемминкяйнен вполголоса пропел заклинание и плюнул пришельцу на макушку. Возникла землистая юная физиономия, искаженная злобой и ненавистью. Герой воскликнул:

– Итак, друзья мои из Похъёлы прислали мне привет и поздравления по поводу путешествия моего грядущего! А ну, склоняй-ка голову свою, шпион!

Вытащив свой меч, он попробовал пальцем острие.