Фиона Макинтош - Кровь и память

Королю вспомнился Корелди. Наемник даже нравился ему — своей беспринципностью, цинизмом и легким отношением к жизни. А как ловко он разделался с Уилом Тирском! Увы, вскоре стало понятно, что полагаться на верность солдата удачи нельзя, и Селимус принял решение убрать Ромена.

Первые подозрения зародились после по меньшей мере странного поведения Корелди в соборе во время похорон Тирска. А потом наемник вообще сбежал с сестрой покойного. Для Селимуса это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Нет, такой человек вряд ли способен хранить в тайне их общие темные дела. Слишком многое поставлено на карчу — не только присоединение Бриавеля к Моргравии, но и его собственная корона. Стоит только армии заподозрить, что он причастен к убийству Тирска, как под ним сразу же закачается трон. Даже сейчас, когда Тирск больше не стоит во главе легиона, легион сохраняет прежнюю силу, и ему ничего не стоит захватить власть в стране.

Нет, подумал Селимус, машинально стряхнув с подбородка крошки, все-таки он поступил правильно, убрав Корелди, особенно если учесть, что тот родом из Гренадина. Кто знает, какие связи были у него с Кайлехом, королем горцев? Кто поручится, что Корелди не выдал бы Кайлеху государственные секреты? Только безумец мог отважиться на такой риск.

— Без него спокойнее, — пробормотал Селимус, кладя отсеченный палец Корелди в ларец, в котором его принесли.

Селимусу не терпелось показать новый трофей Джессому, своему канцлеру. Обычно все поступающее во дворец подвергалось жесточайшему досмотру с его стороны, и то, что сегодня этого не произошло, несомненно, чистой воды случайность. Просто утром, в ту минуту, когда нарочный со срочным донесением на всем скаку влетел во двор замка, король разговаривал с начальником конюшни.

— Ступай выясни, что случилось! — велел он своему пажу, прерывая оживленный разговор с конюхом о новом жеребце, поступления которого ожидали со дня на день.

Юноша, не привыкший к общению с королем, посмотрел на него полными страха глазами, не зная, то ли сначала отвесить поклон, то ли сразу бежать выполнять поручение. В конце концов, он попробовал сделать и то и другое одновременно, но получилось неуклюже. Вернувшись, бедный паж, заикаясь, доложил, что нарочный доставил послание лично для его величества.

Селимус подошел к стражникам, которые несли караул у ворот.

— У вас для меня пакет?

— Да, ваше величество, — ответил старший из них, и несколько раз подобострастно кивнул, так как разговаривал с самим королем.

— Тогда дайте его мне! Я не могу стоять здесь целый день!

— Видите ли, сир, канцлер Джессом отдал распоряжение, чтобы все…

Селимус был по натуре вспыльчив, к тому же его одолевала скука — очень опасное сочетание. Ему не терпелось оседлать нового скакуна, не терпелось поскорее сбросить с себя руги ну государственных дел, свалившихся на него после возвращения из Бриавеля. Пакет, при всей его незначительности, позволял хоть немного отвлечься от рутины. Мгновение — и король взорвался как пороховая бочка.

— Мне наплевать, какие распоряжения дал вам мой канцлер! — рявкнул он. — Немедленно принеси пакет или, да поможет мне всемогущий Шарр, ты до конца своих дней будешь чистить в казарме нужники… после того, как я велю укоротить тебе ноги!

Солдат, никак не ожидавший, что его слова спровоцируют вспышку королевского гнева, испугался. Любые возможные неприятности со стороны канцлера выглядели сущими пустяками по сравнению с тем, чем пригрозил король. Он подозвал привратника и, склонившись в поклоне до самой земли, передал пакет Селимусу. Лицо его заливала краска — подумать только, какой позор он только что пережил в присутствии своих подчиненных!

— Приношу глубочайшие извинения, ваше величество. Ваше слово для меня закон, — произнес он, спасая остатки собственного достоинства.

— Вот именно, — сухо ответил Селимус. Гнев его пошел на убыль. — В любом случае, это какая-то пустяковина. Мне должны были доставить новые путы для моего сокола. Скорее всего это они и есть, — солгал он, пытаясь угадать, что внутри свертка. Неужели то, что он всей душой мечтал увидеть?

— Так точно, сир, — произнес начальник караула и вновь поклонился едва ли не до самой земли.

Король взял пакет и удалился, чтобы продолжить разговор с начальником королевской конюшни, как будто ничего не произошло. Глядя ему вслед, солдат облегченно вздохнул.

Селимус положил в рот очередной кусочек пирожного и улыбнулся. Впрочем, выражение его лица оставалось холодным и злобным.

— Прощай, Корелди, — прошептал он. Интересно, когда именно был отрезан палец, до или после смерти? Лучше бы до. В таком случае наемник понял бы, что это заказное убийство, и приказ исходит от него, Селимуса.

В дверь покоев постучали. Наверно, Джессом с докладом. Селимус прикрыл палец куском холста и закрыл на ларце крышку.

— Войдите! — крикнул он.

На пороге возник канцлер, как всегда, с кипой свитков в руках.

— Доброе утро, сир. Я бы просил вас, если не трудно, подписать кое-какие бумаги.

Джессом заметил, что король еле скрывает радость. Ему доложили, что в замок доставлен некий пакет, но он еще не уловил связи между тем и другим.

— Я избавился от него, Джессом.

— От кого, ваше величество? — рассеянно спросил канцлер и, положив бумаги на стол, принялся аккуратно раскладывать их перед королем.

— От Корелди, разумеется, от кого же еще. Не хотите взглянуть? — С этими словами он подтолкнул к канцлеру небольшую шкатулку.

Джессом тотчас ощутил прилив радости. Молодец, сделала свое дело! Тем не менее он постарался придать лицу невозмутимое выражение, чтобы ублажить короля, а затем изобразил удивление.

— Что здесь, ваше величество? — спросил советник, глядя на шкатулку, но не осмеливаясь взять ее в руки.

— Открой и посмотри сам.

Джессом повиновался. Он аккуратно приподнял кусок холста и на мгновение театрально замер — всего на мгновение, потому что иначе его величество соизволил бы разгневаться.

— И? — спросил король. В его голосе уже чувствовалось легкое раздражение. — Твой человек сделал свое дело.

Джессом осторожно вернул крышку на место.

— Похоже, что да.

— Ты что, не хочешь разделить со мною радость? — Селимус по-настоящему рассердился.

— Ну что вы, ваше величество, собираюсь, как же иначе. Я в восторге оттого, что вы достигли желаемого. Я для того и состою при вас, чтобы исполнять все ваши повеления.

Селимус пропустил льстивые речи мимо ушей.

— А твой человек?