В Бирюк - Косьбище

"Быть пророком это значит то же,

Если правды жизни не нарушить,

Рубцевать себя по нежной коже.

Смысл идей вбивать в чужие уши".

Больно это. Но зато отдача за такой труд... Вот как сейчас, когда вы смотрите на меня, не отрывая глаз. Когда каждое моё слово не только слышите, но и воспринимаете. Когда в ваших глазах я вижу радость и свет понимания нового. Вашего понимания. Собственного. Вами сделанного и достигнутого. Ибо человека нельзя научить. Ибо человек всему учится только сам. Можно лишь помочь ему научиться. Вот я вам и помог. А дальше -- сами.

Всё. Звонок. Всё свободны.

-- Глава 69

Сидел я три дня тихо-мирно на крыше, никого не трогал, "профессорил" и "профессерил". Потом один раз, не подумавши, кивнул головой. И пошёл за раками. Как на спусковой крючок нажал. Будто из АК очередью -- трясёт, грохочет, затвор туда-сюда мечется, а попал ли куда... Так сходил, что ни до чего стало. Два десятка покойников образовалось. Причём что интересно, мой личный -- в то время был только один. Второй Хохрякович. Я так и не выяснил, приходил потом ночью князь-волк по мою душу или нет. Говорят, в ту ночь собаки здорово рычали. Сначала рычали, потом по конурам попрятались и выть стали. А следов никто не видал -- "болеславы" всё затоптали, потом дождь пошёл.

Как я голядину с усадьбы выпроводил -- пошёл железную часть косы доделывать. Остались две мелочи: начать и кончить. Сама коса и кольцо. Мне по росту больше шестёрки не потянуть. Сдохну на покосе. В прежнем-то теле я и девятку выводил. Но только после нормальной практики. А здесь - что-то типа шестёрки попадалось. Но... до чего же они все корявые. Лезвие узкое, в кузне кованое, полотно разной толщины, задней кромки вообще нет, вся волнами и наплывами. Ручное изделие, факеншит, ни ГОСТа, ни ОТК. Убоище. Но главное - пятка косы. Та часть, которая накладывается на нижний косой боковой срез косовища, где и зажимается кольцом, и расклинивается клином. Они же её просто в ращеп загоняют. А мне нужен наклон правильный, мне нужен вырез между пяткой и полотном ножа. А главное: у литовки на пятке косы - зубы. Два. Которые вгоняются в косьё и фиксирует. Как это штамповкой делается - понятно. Но вот в здешнем стиле... "с помощью зубила, молотка и какой-то матери"... Пришлось идти к кузнецу.

Сидит себе, добрый молодец, на дождик смотрит, в носу ковыряет.

Плохой у Акима кузнец. И по делу плохой, и по-человечески. Как он мне цепочку холопскую с шеи снимал -- до сих пор не пойму, почему живой остался. И всех попаданцев не пойму -- у них кузнецы местные в первых друзьях-помощниках. Что очень странно: нормальный профи, хоть в чем, столько пустых прожектов за свою жизнь наслушается... Он с "просто поговорить" за дело не возьмётся. Только под серьёзные гарантии, проработанный бизнес-план, под действующий образец. Заявку на грант никогда не оформляли? Или кредит в банке для создания бизнеса без обеспечения недвижимостью? С венчурными фондами дела не имели? Так там люди сидят специально занимающиеся всякими инновациями. Точнее, не всякими, а именно в том поле, про что ваша заявка.

Деревенский качественный кузнец никогда, к примеру, паровой котёл делать не будет. Не потому что не умеет. Просто не будет и всё. Дело новое, незнакомое... Расходы... А главное -- у мастера есть репутация. И он ею дорожит. А на всяких непонятках... И это не из серии "загнутых пальцев" - реально вопрос цены.

Опять же русская классика: едет экипаж где-то по траектории Транссиба, но до его постройки. Ломается рессора. Барин к местному кузнецу:

-- Исправишь?

-- Не. Мастера ждать надо.

Ждут четыре дня. Путешественник весь на нервах. Приводят, наконец, мастера. Молодой, довольно мелкий среди здоровяков-кузнецов, парень. В драбадан. Смотрит, не открывая глаз, говорит, не разжимаю губ. Его уводят, кузнец за полчаса всё исправляет.

-- Барин, с тебя четыре с полтиной. Полтина -- мне, четыре рубля -- мастеру.

-- Да ему-то за что?! Ты же всю работу сделал!

-- Он -- глянул. Мастер. Четыре рубля.

Это подход профессионала. И его цена. Без всяких налогов и мафий. Мастерство -- вещь редкая, всегда дорогого стоит.

Да, Черчиль в 41-м говорил о моторе одного из первых МиГов: "изделие деревенского кузнеца". Но говорил это как похвалу: моторы эти и в самом деле можно было ремонтировать в сельской кузнице. И ремонтировали -- "война всенародная". Но в мирное время и без особистов за спиной... Профессионал -- этот тот, кто умеет. А умение достигается повторением. Русскую народную насчёт кто кому "мать" -- повторять не буду. А во всякой "новизне" - повторения нет. Что лучше: "высшее образование или среднее соображение"? У профессионала, как не назови, а кое-какая "вышка" за спиной есть. Годы ученичества, подсоблятничества. Годы тычков и подзатыльников. Оскорблений и побоев. "Вот тебе, мастер, дитё в научение. Кости мои, мясо -- твоё" - обычная форма договора при отдаче ребёнка в ученики. Можешь бить ребёнка как хочешь, только кости не ломай. Вот такая "вышка" у всех здешних мастеров.

И менять это, рисковать репутацией, этими годами своей жизни ради "среднего соображения"? Почему "среднего"? А какая тут ещё может быть "соображалка"? После обычных семи лет профессионального обучения с постоянным выбиванием инициативы? "Шаг влево, шаг вправо -- конвой стреляет без предупреждения". Или - мастер бьёт чем ни попадя по чём ни попало.

И так не только у кузнецов или вообще -- ремесленников. Реформа Никона была так болезненно воспринята русским православным духовенством именно из-за сходной системы обучения трудовой смены. Основная масса попов и дьяконов к середине 17 века на Руси оказались функционально неграмотными. Псалтырь помнят наизусть, в какую страницу не ткни -- гонит текст по памяти. А прочитать не может. Потому как - "с отцов-прадедов". Поколение за поколением "с младых ногтей" до глубокой старости учат наизусть и гонят каждый день эти тексты.

И тут Никон тексты меняет. Не сами тексты -- детали. Порядок следования, комплектность. Всё -- половина духовенство России профессионально непригодна. И дело не в новых идеях, не в том, на каких словах пшеничный хлеб становится человеческим мясом. Мясом этого парня из Назарета. Для исполнения акта людоедства, который в христианстве называется "причастие". А в том, что работник идеологического фронта с крестиками в разных местах, просто не может прочитать инструкцию по модификации ритуала. Соответственно, не годен к службе. И -- лишается привычного источника средств к существованию. А кушать хотят все. Вот Никона и закатали чёрте-куда, на Кудыкину гору. Она же -- Русский Север.

Так что "два в одном", умение с соображением -- редкость, эксклюзив.