Дэвид Эддингс - Сияющая цитадель

— А жемчуг добывается из устриц или нет?

— Я уже объяснял тебе это.

— А что они будут делать с ним, если вдруг натолкнутся на него?

— Знаешь, Телэн, жемчуг-то не такой уж и дорогой, — объяснила ему Флейта. — В здешних водах есть что-то такое, отчего он чернеет. А кто будет покупать черный жемчуг? — Она оглядела своих спутников. — А теперь, — сказала она им, — нам придется плыть пятнадцать сотен лиг, чтобы достичь того места, где находится Беллиом.

— Так далеко? — удивился Вэнион. — Мы не сможем вернуться в Материон до конца зимы. При скорости тридцать лиг в день мы потратим пятьдесят дней на дорогу туда и пятьдесят — обратно.

— Нет, — не согласилась Афраэль, — на самом деле на дорогу туда у нас уйдет пять дней и на дорогу обратно столько же.

— Это невозможно! — напрямик сказал Улаф. — Ни один корабль не может двигаться с такой скоростью.

— Сколько ты готов поставить на это, сэр Улаф? Он на мгновение задумался.

— Не очень много, — решил он. — Я не стану намекать, что ты жульничаешь, но… — Улаф выразительно развел руками.

— Ты собираешься опять играть со временем, я правильно понял? — спросил у Флейты Спархок. Она покачала головой.

— На это есть свои ограничения, Спархок. Нам нужно нечто более доступное. Корабль, который ожидает нас, несколько необычный. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас интересовался, из чего он сделан и почему он движется. Вы не сможете общаться с командой, потому что они не говорят на вашем языке. И вообще, они не совсем люди.

— Колдовство? — подозрительно спросил Бевьер.

Она погладила его по щеке.

— Я отвечу на твой вопрос, дорогой Бевьер, как только ты предложишь мне определение колдовства, которое не оскорбит моих чувств.

— И что ты собираешься делать, Афраэль? — с подозрением осведомилась Сефрения. — Не забывай о правилах.

— Другая сторона нарушает правила направо и налево, дорогая сестра, — легкомысленно ответила Афраэль. — Путешествия в прошлое были запрещены почти с самого начала.

— А ты была в будущем? — спросил ее Халэд. — Люди постоянно усовершенствуют корабли. Так ты отправилась в будущее и принесла оттуда еще не изобретенный корабль?

— Хм, интересная идея, Халэд, но я не знаю, куда отправляться. Будущее еще не произошло, так что где — или когда — я могу найти нужный корабль? Я была в другом месте.

— Что ты подразумеваешь под «другим местом»?

— Наш мир — не единственный, Халэд, — загадочно ответила она и скорчила гримаску. — Ты не поверишь, сколько сложных переговоров понадобилось для того, чтобы добыть этот корабль.

ГЛАВА 3

Элана и Сарабиан поднялись на вершину донжона мерцающего замка, якобы для того, чтобы полюбоваться закатом. Хотя замок целиком и полностью находился в руках эленийцев, в нем оставалось достаточно тамульцев, чтобы искать уединения, когда нужно поговорить о вещах, не предназначенных для чужих ушей.

— Все сводится к вопросу о власти, Сарабиан, — задумчиво говорила Элана императору. — Сам факт ее существования есть средоточие всей нашей жизни. Мы можем взять ее в свои руки либо не брать и оставить все как есть, но если бросить власть без присмотра, можешь быть уверен, что ее непременно подберет кто-то другой. — Она говорила негромко, и ее бледное юное лицо было почти мрачным.

— Ты нынче в меланхолическом настроении, Элана, — заметил Сарабиан.

— Я не люблю расставаться со Спархоком. Мы досыта нахлебались разлуки, когда Алдреас отправил его в изгнание. Вот к чему я клоню: тебе придется проявить немалую твердость, дабы дать понять твоему правительству, что все изменилось. То, чем ты намерен заняться, называется захватом власти. Это, знаешь ли, революция, — Элана слабо улыбнулась, — а ты, Сарабиан, чересчур цивилизован, чтобы из тебя получился хороший революционер. Ты уверен, что хочешь свергнуть собственное правительство?

— Боже милостивый, Элана, это же мое правительство, да и власть изначально была моей!

— Но ты не использовал ее. Ты был ленив, потакал своим слабостям, и выпустил власть из рук. Твои министры таскали ее у тебя ломтик за ломтиком, а теперь ты намерен отобрать ее у них силой. Люди расстаются с властью весьма неохотно, так что тебе придется убить кое-кого из своих министров, чтобы доказать остальным серьезность своих намерений.

— Убить?!

— Это высшее выражение власти, Сарабиан, а твое нынешнее положение требует некоторой безжалостности. Тебе придется пролить кровь, чтобы завладеть вниманием своего правительства.

— Не думаю, что у меня достанет на это сил, — обеспокоенно признался Сарабиан. — Да, время от времени я сыплю угрозами, но вряд ли смог бы на самом деле приказать кого-то убить.

— Дело твое, но, если ты не сможешь этого сделать, ты проиграешь, а это значит, что они убьют тебя. — Элана задумалась. — Они, скорее всего, убьют тебя в любом случае, — прибавила она, — но так хотя бы ты умрешь с сознанием того, что умираешь за нечто важное. Если ты будешь знать, что рано или поздно тебя убьют, это поможет тебе принимать некоторые неприятные решения в самом начале. Стоит только устроить парочку убийств, а дальше дело пойдет легче. У меня есть некоторый опыт в подобных делах, потому что почти такая же история приключилась и со мной. Когда я взошла на трон, мое правительство целиком и полностью было в руках первосвященника Энниаса, и мне пришлось, хочешь не хочешь, отбирать у него мою власть.

— Ты так свободно говоришь об убийствах, Элана. Почему ты не убила Энниаса?

Элана засмеялась. Это был ломкий леденящий смешок.

— Не потому, что не хотела этого, уж ты мне поверь, — просто я была чересчур слаба. Энниас весьма тщательно лишил корону всей власти. Конечно, мне помогали лорд Вэнион и его пандионцы, но в распоряжении Энниаса были армия и солдаты церкви. Я убила нескольких его мелких пособников, но добраться до него самого так и не смогла. Он, однако, знал, что я пытаюсь это сделать, а потому отравил меня. Энниас на самом деле был великолепным политиком. Он точно знал, когда настает время убивать.

— Можно подумать, что ты восхищалась им.

— Я ненавидела его, но он и вправду был великолепен.

— Что ж, я пока никого не убил, так что у меня еще есть путь к отступлению.

— Ошибаешься, Сарабиан. Ты уже выхватил кинжал, и тебе волей-неволей придется применить его. Ты подавил мятеж, ты арестовал министра внутренних дел, а это, знаешь ли, все равно что объявить войну.

— Но ведь все это сделала ты, — обвинил он.

— Верно, но я действовала от твоего имени, так что это одно и то же — во всяком случае, в глазах твоих врагов. Сейчас ты в огромной опасности, Сарабиан. Ты дал понять своему правительству, что намерен отнять у него власть, которую так неосмотрительно упустил. Если ты не начнешь убивать — причем очень и очень скоро, — ты, скорее всего, не доживешь и до конца месяца. Ты уже был бы мертв, если бы не укрылся в этом замке.