Стивен Эриксон - Мечи и темная магия

— Оно вздрогнуло, — заметил Флапп.

— Ты бы тоже вздрогнул, — сказала Хаггз. — Но стонов больше нет. — Она повернулась к капитану. — Может, она наконец умерла?

— Ткни ее мечом, — велела Скинт.

— Кто ж меня за язык тянул, — пробормотала Хаггз, но вытащила меч из ножен и приблизилась к туше. Ткнула разок. — Ничего. — Ткнула посильнее. Вновь никакого ответа. Тогда она вонзила меч по самую рукоять. — Ха, и правда сдохла!

Арбалеты выпали из дрожащих от усталости рук.

— Визи, седлай коней. Давайте выбираться из этой дыры.

— Будет сделано, капитан.

Грейвз не спал всю ночь. Никакое количество воска в ушах не могло заглушить непрерывный хор завываний и криков, доносившийся из крепости. Никогда еще не было так плохо. Ни разу. Эти солдаты умирали тяжело. И чертовски долго.

Он запряг мула в повозку и тихим утром направился к крепости, чтобы забрать останки и ценные вещи, которые при них окажутся. Работа есть работа, так было всегда. Люди все делали, чтобы выжить. А что еще было в жизни? Да больше ничего. Вот в чем дело. И этим все исчерпывалось. Но, черт возьми, Грейвз не хотел, чтобы и мальчишка провел всю свою проклятую жизнь здесь, в Триумфе. Не хотел, чтобы он сменил его на посту, когда Грейвз наконец сдаст. Не хотел, чтобы мальчишка видел, как Стройняшка наконец проглотит свое чертово кольцо и задохнется, — а так и будет, эта шлюха не может умереть просто от старости. Он ничего этого не хотел для мальчишки.

Сердито взглянув на объятые жадностью физиономии жителей, Грейвз подвел мула к холму.

А затем остановился.

Впереди раздалось цоканье копыт.

Во главе, как и прежде, скакала капитан. За ней следовали остальные четверо. Каждый из солдат. Проклятие, пятеро, все пятеро один за другим.

Грейвз ошеломленно уставился на всадников.

Проезжая мимо, Скинт швырнула ему что-то окровавленное, и Грейвз рефлекторно поймал это. Опустив взгляд, он увидел смятый букетик полевых цветов. Пропитанный кровью.

— Пять могил, да? — ухмыльнулся следовавший за капитаном сержант. — Этого недостаточно, господин.

— Тебе придется выкопать еще девяносто пять, — встряла Визер.

— А еще одну большую, — добавила Хаггз. — Я имею в виду, очень большую. Ах да, и еще одну совсем маленькую.

Даллбриф, поравнявшись с могильщиком, взглянул на него измученными глазами:

— Проклятие, Грейвз, мы их всех убили, всех мерзавцев.

И он поехал дальше. Все они.

Грейвз взглянул на жалкие цветы в руке.

Люди делают все, чтобы выжить, напомнил он себе. Выжить любой ценой. Все подчинено лишь этой цели.

— До Благочестия два дня, — сказал Флапп, когда они медленно поднимались к далекому выходу из долины.

— А затем…

— Капитан, — позвал сзади Даллбриф.

Всадники остановились и посмотрели назад.

За ними на муле ехала Стройняшка. Старую ведьму трясло так, словно она никогда до этого не ездила верхом, и картина показалась Флаппу чертовски смешной. Но он не засмеялся.

— Да у нас попутчица! — усмехнулась Визер. — Глазам своим не верю.

Флапп открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут вдруг заметил отблеск стали на тропе, по которой они вчера спустились в долину.

— Капитан! Я видел отсвет солнца на оружии! На середине спуска с перевала!

Нахмурившись, всадники напряженно вгляделись в даль.

— Вон там! Видите?

Взгляд Скинт наполнился неподдельным страхом.

— Он все еще преследует нас! Скачите! Чтобы спасти наши жизни, поторопитесь!

ГЛЕН КУК

Стремнина Эльба

Из летописей Черного Отряда

(перевод В. Пузия)

Глен Кук родился в Северной Калифорнии. Он служил в ВМФ США, и этот опыт сильно повлиял на его творчество. Позднее Кук учился в университете Миссури и на писательских курсах мастерской «Кларион». Его первый роман «Наследники Вавилона» («The Heirs of Babylon») был выпущен в 1972 году, за ним последовали многочисленные книги в жанрах фэнтези и научной фантастики, в том числе серия юмористического фэнтези «Приключения Гарретта» («Garrett PI»). Однако самая важная его работа — серия романов о Черном Отряде;[1] книги его успешно продаются на протяжении нескольких десятилетий и стали новым словом жанра. В настоящее время Кук живет в Сент-Луисе и полностью посвятил жизнь писательству.

Мы играли в тонк. Одноглазый был не в духе — он проигрывал. Обычное дело, если не считать того, что никто не пытался нас убить.

Ильмо раскидал карты. Одноглазый взвизгнул. Я глянул на свои:

— Еще одна раздача настолько никакая, что даже неудачной ее не назовешь.

Масло сказал:

— Ну и брехло же ты, Каркун. Ты выиграл шесть из последних десяти.

— И каждый раз жаловался на раздачу, — добавил Ильмо.

— Так ведь есть на что.

На этот раз тоже. У меня не было парных. У меня не было младших козырей и только одна фигура. Две общей масти: семерка да валет бубей. И у меня не было в запасе нескольких лет для того, чтобы собрать этот стрит.

Так или иначе, все мы знали, что у Одноглазого одна из его редких удачных партий.

— Стало быть, надо нам назначить тебя бессменным банкометом.

Я сделал ставку. Прикупил, снес и, мельком глянув, сразу же сбросил карты.

Одноглазый раскрылся с десятью. Самой крупной была тройка. Его складчатое старое черное лицо расколола усмешка, лишенная изрядного количества зубов. Он сорвал куш.

Ильмо вопросил:

— А не мухлеж?

Зрителей было человек шесть. Сегодня «Темная лошадь» осталась в нашем распоряжении. Это был питейный зал Черного Отряда в Алоэ. Владелец Маркеб Зураб пребывал в смешанных чувствах. Мы не те парни, которых он очень уж хотел бы видеть в своей таверне, но, благодаря тому что мы ошивались здесь, его бизнес процветал.

Обвинять Одноглазого никто не стал. Гоблин, восседавший на соседнем столе, напомнил Ильмо:

— Ты сдавал.

— Угу.

Одноглазый был известным жуликом. Сложно смухлевать в игре столь безыскусной, как тонк, но… Это же Одноглазый.

— Везет в картах, не везет в любви, — сказал он то, что, учитывая обстоятельства, не имело никакого смысла.

Гоблин крякнул:

— Лучше найми себе телохранителей. Женщины будут сносить двери с петель, пытаясь тебя заполучить.

Гоблиновы шпильки обычно Одноглазого заводят. У него вообще самообладание висит на волоске, задень — пойдет вразнос. Мы ждали. Одноглазый только ухмыльнулся и сказал Маслу:

— Сдавай, неудачник. И сообрази партию наподобие той, которую только что устроил мне Ильмо.

Гоблин сказал кое-что о Миссис Рукс, единственной госпоже удаче в жизни Одноглазого.