Майкл Салливан - Изумрудная буря

Приехав в Аквесту, Адриан тут же отправился с письмом во дворец, а Ройс, спрятав оседланных лошадей в укромном месте, ждал его неподалеку. Несмотря на то что на счету у Адриана было невероятное число заказов, которые он выполнил для дворян, мало кто знал его в лицо, поскольку Рийрия всегда вела дела через посредников вроде виконта Альберта Уинслоу, который сам договаривался с заказчиками, помогая ворам сохранять инкогнито. Адриан был почти уверен, что Сальдур его не узнает, опасность представляла лишь встреча с Луисом Гаем, и потому он заранее продумал план возможного бегства из дворца и даже пересчитал стражников, стоявших на пути к освобождению.

В столице Новой империи было шумно. Дворцовый персонал сновал туда-сюда, постоянно открывая и закрывая многочисленные двери. Многие передвигались бегом, те же, кто не желал ронять своего достоинства, шли быстрым шагом. Порой Адриан ловил на себе чей-нибудь любопытный взгляд, однако он давно усвоил, что внимание, которое люди обращают на других, как правило, обратно пропорционально их положению. Лорд-управляющий и верховный канцлер прошли мимо, не удостоив его взглядом, дворецкий внимательно присматривался, а молодой паж долго и с любопытством таращился на него. Высокородные господа не замечали Адриана, и все же столь длительное пребывание в императорском дворце не входило в его планы — он уже начинал беспокоиться.

Двое гонцов быстро добрались до секретарского стола, бросили свои сумки и ушли восвояси. Следующим в очереди был городской купец, который явился с некими жалобами. Разбирательство с ним заняло некоторое время, поскольку секретарь задал множество вопросов и тщательно записал каждый ответ.

Прямо перед Адрианом к столу подошла молодая, неприметная на вид девушка.

— Передайте лорду-управляющему, что я прошу у него аудиенции, — сказала она, выступив вперед.

Ее лицо, не тронутое румянами либо пудрой, казалось очень невыразительным, а гладко зачесанные, покрытые сеточкой волосы только усугубляли общее впечатление невзрачности. Ее фигура напоминала грушу. Платье, пышным кольцом окружавшее бедра, делало это еще заметнее.

— Лорд-управляющий сейчас на совещании с регентами, его нельзя беспокоить, моя госпожа.

По сути ответ был вежливым, но тон — крайне неуважительным. Слова «моя госпожа» были произнесены даже с какой-то издевкой, но девушка либо не заметила этого, либо намеренно пропустила мимо ушей.

— Он уже больше недели избегает меня! — возмущенно сказала она. — Надо что-то делать! Мне нужна ткань на платье для императрицы.

— Согласно моим записям, на платье для Модины недавно была потрачена немалая сумма. Мы ведем войну, и нам необходимы более важные приобретения.

— То платье было для церемонии на балконе. Она не может его носить. Я говорю о платье на каждый день.

— Тем не менее оно было очень дорогим. Вы же не хотите, чтобы наши солдаты недоедали из-за очередного красивого платья императрицы?

— Очередного? У нее всего два старых и поношенных!

— Это уже больше, чем у многих ее подданных, разве не так?

— Империя потратила целое состояние на перестройку этого дворца. Вне всякого сомнения, кусок ткани не нанесет казне большого урона! Императрице не нужен дорогой шелк, вполне сгодится обыкновенный лен. Я попрошу швею…

— Я уверен, что если бы лорд-управляющий счел, что императрице нужно еще одно платье, он бы ей его предоставил. Раз он этого не сделал, оно ей не нужно. А теперь, Амилия, — дерзко сказал он, — если вы не возражаете, у меня много работы.

Девушка опустила плечи, готовая сдаться.

Позади раздались шаги, и высокомерное выражение сползло с лица секретаря. Обернувшись, Адриан увидел дочь фермера, которую когда-то знал под именем Трейс. Следом за ней шел вооруженный стражник. Ее платье было старым и поношенным, как и говорила Амилия, но сама девушка держалась прямо, гордо и смело. Сделав стражнику знак подождать, она подошла к началу очереди и встала перед секретарем.

— Леди Амилия говорит от моего имени. Прошу вас выполнять ее просьбы, — сказала Трейс.

Секретарь выглядел озадаченным. Маленькие глазки лихорадочно забегали, оглядывая то одну девушку, то другую.

— Я уверена, — продолжала Трейс, — вы не хотите отказывать своей императрице.

Секретарь понизил голос до шепота и, не скрывая раздражения, обратился к Амилии:

— Если вы думаете, что я стану кланяться перед вашей дрессированной собачкой, вы ошибаетесь. Она и вправду ненормальная. Я не столь невежественен, как дворцовая прислуга, и не позволю всякому ничтожеству мною командовать! Убирайтесь отсюда обе! У меня нет времени на ваши глупости!

Амилия вздрогнула, но Трейс не шелохнулась.

— Скажи-ка, Перепел, ты думаешь, дворцовая стража разделяет твое мнение обо мне? — Она оглянулась на солдата. — Если бы я позвала сюда своего телохранителя и обвинила тебя… ну, скажем… в измене, а затем… дай-ка подумать… приказала казнить тебя на месте, что бы он, по-твоему, сделал?

Секретарь с подозрением посмотрел на Трейс, словно стараясь разглядеть что-то за ее маской.

— Вы не посмеете, — прошипел он, переводя взгляд с одной девушки на другую.

— Нет? Почему же? — спокойно сказала Трейс. — Ты сам только что сказал: я ненормальная, а от ненормальной можно ожидать чего угодно. Неизвестно, что мне придет в голову. Так вот, отныне ты будешь относиться к леди Амилии с должным уважением и исполнять ее приказы, как если бы они исходили от самых высоких особ. Ты понял?

Секретарь медленно кивнул.

Трейс повернулась к нему спиной, собираясь уйти, и в этот момент заметила Адриана. Она застыла на месте, словно уткнувшись в невидимую стену. Их глаза встретились. Она сделала шаг вперед, но, вздрогнув, остановилась.

Амилия протянула к ней руки, чтобы поддержать ее.

— Модина, что с вами?

Трейс молчала и только не отрываясь смотрела на Адриана. Ее глаза наполнились слезами, губы задрожали.

Открылась дверь в главный кабинет.

— Я больше ничего не хочу об этом слышать! — прогремел Этельред, выходя в приемную вместе с Сальдуром и Арчибальдом Баллентайном.

Адриан оглянулся на окно, прикидывая, сколько до него шагов.

Старый священник посмотрел на Трейс.

— Что здесь происходит?

— Я веду ее величество в ее покои, — ответила Амилия. — Мне кажется, она неважно себя чувствует.

— Они просили ткань на новое платье, — недовольно сообщил писарь.

— Совершенно очевидно, что оно ей нужно. Почему она все еще ходит в этих лохмотьях? — спросил Сальдур у Амилии.