Виктор Исьемини - Все сказки мира

Пресловутое «подобие» оказалось человечком небольшого роста, жирненьким и дрябленьким, насколько это можно было предположить под многочисленными одеяниями, скрывавшими его фигуру. С одутловатого лица, обрамленного реденькой бородкой, глядели прозрачные водянистые глазки. Взгляд этот казался скорее простодушным, нежели проницательным или мудрым. И вообще, весь облик подобия Гили Вевена говорил о слабости — и слабости тела, и слабости разума. Тем забавнее для Ингви была трогательная почтительность, с которой царь обратился к гермафродиту, приветствуя его и представляя гостя. Вевен тут же откликнулся, добродушно и вежливо поздоровался с пришельцем и заявил, что они, ревнители истинной веры, очень много в свое время говорили о демоне, ставшем одним из царей Севера. Обсуждали так и этак и наконец пришли к выводу, что Гили не против. Дескать, демон — существо иного мира, не творение Гили и стало быть не подпадает, так сказать, под юрисдикцию подобий. Им, подобиям, надлежит классифицировать и судить все и вся, что создано Гили Добрым, а демон — вне этого. И стало быть пользоваться его услугами не зазорно — ежели услуги эти направлены к благу.

Ингви быстро откликнулся:

— Прошу прощения, уважаемый, мне это не нравится. Согласно вашей логике я — вне закона.

— И что же? — так же тихо и кротко поинтересовался Вевен.

— Ну-у… Какая, скажем, кара положена согласно вашему закону убийце человека?

— Наказания различны — выкуп, изгнание, разного рода казни… Зависит от обстоятельств совершения убийства.

— Ну а если убитый — не творение Гили? Тогда убийство, очевидно, не грех, так? Ведь убийца оборвет жизнь, не созданную божеством?

— Пожалуй, что так, — голосок Вевена был по-прежнему тих и полон доброжелательства.

— Стало быть, убить меня для истинно верующего не зазорно и не грозит карой вашего закона?

Ингви вгляделся в мутные глазки подобия, за спиной демона вновь раздалось мелодичное звяканье, это переступил с ноги на ногу увешанный ножами Липич — ему умозаключения демона, похоже, понравились. Вевен только молча морщил низенький лобик.

— Значит так, — заявил Ингви, — прежде всего я хочу получить следующее признание: Гили не создал меня, однако сознательно привел на эти острова — стало быть я также нахожусь под защитой его закона. Ибо он сотворил не меня, а мое присутствие, что, впрочем, практически одно и то же. Уверен, что подобия смогут сформулировать более красиво.

Вевен кивнул:

— Да… Да, так оно и есть. Не создал здесь, но сюда призвал.

— Э-э-э… — вмешался в беседу царь Лучич, — это, конечно, интересно, но у меня другой вопрос к тебе, достойный Вевен, — насчет предстоящей награды.

И затем царь изложил содержание проблемы. Подобие на несколько минут задумался, после чего объявил:

— Слово царя — закон. Что обещано Проныре, то он и получит. Проныра и гость наших островов, демон, обладают перед Гили равным правом — великий царь Алгано Лучич принял помощь Проныры, тот, в свою очередь, принял помощь демона. Ты, демон Ингви, попросил того же, что и Проныра — то и получишь же. Он получит половину того, чем владеет призвавший его царь — ты имеешь право на половину того, чем располагает в этом деле Проныра, то есть на половину половины казны Большого Длинного Эману. Это решение великого и благого Гили Доброго, данное вам его подобием.

Решение было вынесено строгим тоном, полным достоинства и уверенности. Ингви лукаво прищурился:

— А как быть с той наградой, что обещана мне самим Пронырой?

— Это ваше с ним личное дело, — тут же отрезал Вевен, — как вы с Пронырой между собой решите — так тому и быть… Впрочем, если не сможете разобраться сами полюбовно — обратитесь за советом ко мне, подобию Гили Большого Длинного Эману. У нас все так поступают.

— Ну что ж, — усмехнулся Ингви, — мне нравится, как у вас тут действует правосудие… Царь, я принимаю эту службу.

Сразу же по окончании аудиенций во дворце Алганов Ингви занялся делом. Точнее, попытался заняться. Он потребовал карту острова — таковой не оказалось. Потребовал немедленно созвать все боеспособное мужское население Большого Длинного Эману — ему отказали (мол, это невозможно сделать быстро). После еще двух-трех столь же успешных попыток приступить к делу он наконец угомонился и велел вести себя в предоставленные ему апартаменты. Выяснилось, что во дворец наемников не приглашают — им предоставляют отдельное здание, до того пустовавшее. Ингви, пожав плечами, заявил, что так, пожалуй, даже лучше и удалился в отведенный ему дом, как Ахилл — в свой шатер. Проныру он пригласил «в гости», на что тот с энтузиазмом согласился. Держался толстячок весьма предупредительно, поскольку еще ничего не знал о результате переговоров царя со своим протеже — высокие договорившиеся стороны постановили держать купца в неведении до последнего.

В ответ на все расспросы Проныры Ингви отмалчивался или советовал обратиться за разъяснениями к тамейону, а тот лишь молча кривил рот и чесал бритое темя… В конце концов Ингви объявил:

— Коротко говоря, мы пришли с царем к согласию, а подробности… не важно. Об этом есть решение вашего преподобного… подобного Вевена. Да и некогда сейчас заниматься пустопорожними разговорами — вот-вот навалится враг, а я еще толком ничего не знаю из того, что должен знать. Поэтому так — сегодня спрашиваю только я, ясно?

— Да-да, конечно, как будет угодно вашему величеству, — подобострастно закивал Проныра, — любые вопросы, любые ответы…

«Любых вопросов» демон тут же задал довольно большое количество. Интересовало его многое — какие места на острове пригодны для высадки десанта, какие из этих мест более предпочтительны для неприятеля; кто командует драккарами, их привычки, нравы, любимые тактические приемы, а также подробности взаимоотношений между ними. Ну и еще многое другое. Беседу прервало появление присланных царем Лучичем слуг, доставивших ужин. Демон подождал, пока слуги расставят подносы со снедью и удалятся, затем махнул рукой — мол, присоединяйтесь — и продолжил расспросы за едой. Несколько часов спустя он отпустил Проныру с Липичем, так ничего не объяснив ни купцу, ни тамейону, ни своим друзьям. Ннаонне, которая была особенно настойчива, он лишь бросил свое любимое:

— Я должен все обдумать… — и помолчав добавил, — завтра поговорим.

Наутро Ингви проснулся очень рано и в задумчивом настроении не спеша побрел в сарайчик, устроенный рядом с их особняком для отправления нужд. Выйдя из «заведения», он с удивлением и смущением обнаружил, что вся его компания собралась на крыльце и ждет.