Патриция Бриггз - Призрак дракона

Надо было что-то отвечать, но ничего подходящего не приходило мне на ум. Тогда я переменил тему.

— Спасибо, что позаботился сегодня о Сиарре, Орег.

Он резко поднял голову, взглянул на меня и нахмурил брови.

Если ему хотелось что-то понять по выражению моего лица, то это у него, по всей вероятности, не вышло.

— Я стараюсь помогать ей, — тихо сказал он. — Это ведь такая малость…

Некоторое время мы молчали.

Я рассеянно крутил на пальце непривычное кольцо и размышлял о том, что значат слова Орега. Как он может быть замком…

— Ты никогда не должен снимать это кольцо! — воскликнул мой странный гость, встрепенувшись, будто это предупреждение было главной причиной его появления здесь. — Оно предоставляет тебе возможность держать замок под контролем. Снять это кольцо ты можешь лишь перед смертью. Снять — и передать его своему наследнику.

— А если я вручу его кому-нибудь другому? — спросил я, тщетно пытаясь стянуть кольцо с пальца.

Вообще-то Орегу следовало рассказать мне обо всем заранее. Тогда я хотя бы надел эту штуковину на левую руку, чтобы она не мешала мне заниматься привычными вещами — например, упражняться с мечом.

— Тот, кому ты отдашь кольцо, и станет твоим наследником, — сообщил Орег.

— Вот как? Интересно… Мне хочется знать как можно больше — о заклинаниях, о кольце, о замке и о тебе, — сказал я.

Выражение лица Орега неожиданно изменилось. На нем будто появилась маска. Мне она была хорошо знакома — долгие годы я выглядел для окружающих именно так.

Интересно, специально ли он это сделал, копирует ли меня? Наблюдал ли за мной все это время?

Если бы у Орега были такие же глаза, как мои — карие и большие, подобные коровьим, — то он тоже походил бы сейчас на круглого дурака.

Но наши глаза были совсем разными, поэтому Орегу это отсутствующее выражение лица придавало лишь таинственности.

— Я раб, — сказал он. — Твой раб, Мастер. И я привязан к этому кольцу. Я твой духовный раб. Все, что бы ты ни приказал мне, я постараюсь выполнить. Все, что смогу. А я обладаю огромными силами.

Мне сразу представилось, что значило присутствие этого раба в жизни моих предков, многие из которых были жестокими, требовательными, жадными…

Этот Орег по сути являлся «Надоедой». Красивым мальчиком, очень похожим на моего брата. Бедный раб!

— Что произойдет, если я велю тебе сидеть на месте и не двигаться? — спросил я.

— Я не буду двигаться, — спокойно ответил Орег. — До тех пор, пока ты не умрешь или пока не скажешь, что отменяешь свой приказ. Я обязан выполнять все твои пожелания.

Я чувствовал, что парнишка сильно напряжен. Наверное, он еще не знал, что во мне нет страсти мучить тех, кто находится у меня в подчинении. Для того чтобы это понять, ему, как и Стигийцу… то есть Нарциссу, требовалось время.

— Ты сказал, ты являешься Хурогом. Что это значит? Следует ли воспринимать это буквально? Или ты имеешь в виду, что привязан к этому месту магическими силами? — спросил я.

— Мне кажется, это одно и то же, — спокойно ответил Орег, рассматривая собственные руки.

— Ты знаешь, что происходит в замке в настоящее мгновение? — продолжал расспрашивать я.

Юноша поднял голову и уставился в стену, но у меня возникло ощущение, что он все видит сквозь нее.

— В тронном зале догорает огонь в камине. В дальнем правом углу снует крыса — надеется найти что-нибудь съестное. Твой дядя смотрит на догорающие угли в камине. Он стоит, сцепив пальцы рук за спиной. А…

— Достаточно, — остановил его я. — Ты можешь видеть одновременно две разные части замка?

— Нет. У меня всего пара глаз, как и у тебя, — ответил Орег.

— А слышать то, что происходит в том месте, куда ты смотришь, можешь?

— Могу.

Я взволнованно провел ладонями по бедрам. Со страхами Нарцисса я был в состоянии справиться, потому что знал причину их возникновения. Доверие Пенрода завоевал тем же самым способом — я его понимал. Мне требовалось понять и Орега.

— Ты ощущаешь боль, когда в замке что-то ломается, рушится?

— Нет, — ответил Орег. Потом добавил, хотя и с явной неохотой: — Я это чувствую, но боли не испытываю.

— А где ты обитаешь? Во всем замке или лишь в наиболее старых его частях? — не унимался я.

— Во всем замке и на прилежащих ему территориях. В конюшнях, в кузнице, даже в сточной трубе, — покорно ответил Орег.

— Если ты — замок, то почему тогда все еще обладаешь человеческим телом? — спросил я, кивком указывая на его туловище.

— Это забавляло моего отца…

Некоторое время я обдумывал то, что только что услышал.

— Итак, когда наносится ущерб замку, ты не чувствуешь боли… А если непосредственно тебе причиняют вред? Тебе больно?

Я прищурился.

— Да, — прошептал Орег, передергиваясь.

Я все прекрасно понял. Если последние пятнадцать лет моей собственной жизни казались мне существованием раба, то об участи Орега было даже страшно думать. Мой отец отличался крайней жестокостью, а дед, согласно многочисленным семейным рассказам, был еще свирепее.

Я зевнул. На меня тяжким грузом вдруг навалилась усталость.

— Отец почему-то никогда не упоминал о тебе.

— Будет лучше, если для твоих врагов я останусь безмолвным призраком, блуждающим в горах. — Орег помолчал. — Я предпочитаю держаться подальше от людей. Мне они не очень нравятся…

Неудивительно , — отметил я. — После стольких лет службы Хурогам я бы людей вообще возненавидел.

—  Продолжай охранять мою сестру. А по вечерам каждый день приходи ко мне в комнату. В остальное время занимайся, чем хочешь, — сказал я.

— А тебя охранять мне не следует? — спросил Орег.

Я усмехнулся. Да, этот мальчик мог обладать огромными силами. Причин сомневаться в этом у меня не было. Но он весил вдвое меньше меня.

— Долгие годы я только тем и занимался, что учился защищать себя. Если бы я не умел этого делать, то не подходил бы для роли Хурогметена, разве не так?

— Многие и сейчас считают, что ты — недостойная замена отцу, — заметил Орег, улыбаясь.

Интересно, почему он это сказал? — подумал я. — Хочет проверить меня на прочность или все еще сомневается в том, что моя глупость — всего лишь игра?

—  Я бы жутко огорчился, если бы меня посчитали достойным наследником Хурога после стольких лет стараний! Это означало бы, что я разыгрывал из себя идиота напрасно! — сказал я.

Орег рассмеялся, но мне показалось, сделал это больше из приличия.