Сергей Пономаренко - Ведьмин подарок

Ознакомительный фрагмент

— Я от души тебя поздравляю. Когда будем отмечать новоселье?

— Боюсь, не скоро.

— Что-то случилось? У тебя не слишком радостный голос.

— Ничего особенного, а точнее — всякая чертовщина.

— Ты меня пугаешь, Ваня.

— Лампочки у всех горят, качество у них не ахти какое.

— Согласна, но они у меня перегорают каждый день и во всей квартире.

— Квартира старая, проводка слабая — вызови электрика.

— Был сегодня, неисправностей не нашел. При нем ничего не происходило, а вечером в одно мгновение все лампочки перегорели.

— Так ты сидишь одна в темноте? — встревожилась Марта. — Приезжай ко мне, переночуешь, а завтра электрик все исправит.

— Спасибо, Марта. Я нашла здесь запас свечей, так что свет у меня есть. Но думаю, что электрик и завтра ничем не поможет.

— Я знаю, Ваня, в чем дело! — закричала в трубку Марта. — Во всей этой фантасмагории со светом виновата ты сама!

— Поясни, пожалуйста.

— Пожалуйста. Увольнение с работы произошло со скандалом, перед этим был болезненный разрыв с Егором — а ведь я тебя давно предупреждала, что он эгоцентрист до мозга костей! Получив в дар квартиру, другая бы летала на крыльях от счастья, а ты отнеслась к этому настороженно, словно ожидала какого-то подвоха. Одним словом, из тебя аж прет негативная энергия, вот она-то и выводит из строя лампочки! Помню, когда ты поругалась с Егором, то была такая наэлектризованная, что меня саму колотило.

— Это что получается, я сама себя наказала тьмой, Марта? Ну ты и закрутила! То, что ты сейчас сказала, — это же мистика!

— Нет, Ваня, это физика, до которой мы еще не доросли. Я могу предоставить тебе массу литературы, где описывается, как у людей, попавших в крайне неблагоприятные обстоятельства, выходили из строя часы, электрооборудование и даже автомобили портились!

— Автомобили — это не вареная колбаса, чтобы портиться. С литературой все ясно — читать ее не буду. Как понимаю, у тебя припасен рецепт для данного случая?

— Абсолютно верно. Тебе может помочь соль.

— Соль?!

— Именно она. Пройдешь по комнате с зажженной церковной свечой и поставишь в чем-нибудь соль в углах, читая «Отче наш». Как только она впитает отрицательную энергию, то станет влажной, а свет вернется в твою обитель. — Все так просто! И, главное, никому не надо платить за вызов. Как я и предполагала, это все же мистика, а не физика.

— Я знаю, о чем говорю. Сделай так, и убедишься в моей правоте.

— Хорошо, попробую, хотя маловероятно, что это подействует. Если все выйдет, с меня бутылка шампанского.

Мне кажется, что это бывшая хозяйка с того света устраивает мне испытания, мол, если выдержу их, то буду жить в ее квартире.

— А если вдруг не выдержишь? — поинтересовалась Марта.

— Это я так пошутила, Марта. Где я буду жить, не имея работы, если не в этой квартире?

— Хорошенькое наследство тебе оставила милая старушка! А по поводу соли запомни, Ваня: ее нельзя просто Выбросить. Ты должна поздним вечером или ранним утром закопать ее в землю, чтобы никто этого не видел, — предупредила мрачным тоном Марта. — Иначе соль накличет на тебя беду!

— Обязательно так и сделаю, — с наигранной серьезностью согласилась я. — Пожалуй, не откладывая, приступаю к этому обряду.

— Правильно, Ваня! Я тебя целую — и до встречи. Не забудь о шампанском!

Посмеиваясь над собой, я расставила по углам комнат блюдечки с солью и обошла квартиру с горящей свечой в руке, читая молитву «Отче наш», — а другой я и не знаю. «Если даже не поможет, то и вреда от этого не будет».

Спать мне по-прежнему не хотелось, и я вытащила наугад книгу из книжного шкафа, стоящего в коридоре. К моему удивлению, под обтрепанной обложкой, на которой значилось: «Кулинарные чудеса ресторана „Пекин“», — скрывались две потрепанные старинные тетради с пожелтевшими от времени страницами. Я открыла ту, которая была толще: строчки выписаны идеальным каллиграфическим почерком, буковка в буковку, словно напечатаны, причем на древнеславянском языке. Попыталась читать — сплошная абракадабра. Можно было понять отдельные слова, но смысл написанного ускользал от меня. После пятиминутной борьбы с тяжеловесными конструкциями предложений и неизвестными словами я сдалась. Смогла лишь догадаться по картинкам, изображающим комбинации карт, что здесь описываются всевозможные старинные пасьянсы. На обложке тетради я нашла дату — 1911 год. Похоже, в эту тетрадь Лариса Сигизмундовна скопировала текст из древней книги.

Во второй тетради я обнаружила разрозненные записи, сделанные разными почерками. Судя по всему, писали несколько человек, по крайней мере, двое. Несмотря на явно не каллиграфические почерки и непривычный слог, эти записи были мне более понятны. Рассказывалось о каких-то давних событиях:

«Я проследовала за Феликсом по ступеням, ведущим в глубокое подземелье. Мне было зябко и холодно, но, думаю, больше от волнения и непонятной тревоги, мучавшей меня с самого утра. Крутые высокие ступеньки были крайне неудобными, и мне все время приходилось при-' подднимать подол платья, чтобы сделать следующий шаг. Феликс, слегка пригнувшись из-за низкого свода, шел впереди, освещая дорогу факелом. Только любовь к нему могла заставить меня отправиться в это мрачное место, скрытое глубоко под землей.

Когда ступени закончились, мы оказались в небольшом овальном зале, из которого начинались четыре боковых ответвления-прохода. На шее у Феликса поверх одежды я заметила необычный серебряный Т-образный кфест, верхняя часть которого заканчивалась кольцом. На мой вопрос он нехотя ответил: „Это — анкх Хора, Символ бессмертия“.

Не задерживаясь в зале, Феликс вошел в ближайший левый проход, и мне ничего не оставалось, кроме как молча следовать за ним.

О ужас! Мы потревожили целый рой летучих мышей, в одно мгновение наполнивших пространство противным писком и шумом крыльев. Носясь в полумраке, покрытые короткой шерстью маленькие создания были подобны дьяволу в миниатюре. В этом ужасном столпотворении я уже не видела Феликса. Почувствовав, как скользкое, мерзкое крыло дьяволенка коснулось моего лица, я закричала от ужаса и чуть не упала в обморок. Феликс, услышав мой крик, пришел на помощь, поддержал меня и вывел из этого ада. Держась за его крепкую руку, я немного успокоилась и пришла в себя.

— Феликс, сердце мое, куда мы идем? — не удержалась я от вопроса.

— Уже скоро сама все увидишь, — холодно ответил он.

Когда улавливаю холод в его голосе, то сразу понимаю: он сердится, сейчас — из-за моего нетерпения. Мне все время чудится, что я сплю, настолько события этого дня нереальны: неожиданное предложение Феликса; оказавшийся под его домом таинственный подземный ход, которому, по всей видимости, очень много лет; загадочная цель нашего путешествия.