Гордон Диксон - Дракон и Джордж

– Оборудование было в полном порядке, – настаивала Энджи. – Просто Гроттволд сначала делает, а потом думает, что из этого может получиться. Потому-то я и виновата. Я ведь знала, что он совсем чокнулся со своими экспериментами, но тебе этого не говорила, ведь лишние деньги нам совсем не мешали, а то, что ты скажешь по этому поводу, я и так знала.

– Знала? – мрачно переспросил Джим. – Так что же?

– Ты бы злился, суетился, беспокоился, что произойдет непоправимое, и был бы абсолютно прав. Гроттволд играется со своим оборудованием, как ребенок с яркой заводной машинкой, и плевать ему на последствия. Но все разрешилось…

– Как нельзя более удачно, – облегченно вздохнув, закончил Джим. – А теперь положи руку на камень и расслабься!

– Да я не о том, – заартачилась Энджи. – Без тебя я и с места не сдвинусь!

– Но ведь я могу вернуться сразу же, как только захочу этого!

– Попробуй. Потом поговорим.

Джим попробовал. Он закрыл глаза и, как заклинание, прошептал, что желает вернуться из драконьего тела в свое. Он сделал все в точности так, как завещал ему великий Гроттволд, и открыл глаза… за ним хитро наблюдал джордж по имени Энджи. Декорации те же – каменные стены пещеры, сломанная клетка.

– Убедился? – поинтересовалась Энджи.

– Ну, а как я могу вернуться в начальную точку, пока ты остаешься здесь? – спросил Джим. – Вернись обратно и спокойно жди меня дома. По крайней мере, ты будешь в безопасности.

– Бросить тебя здесь? И посмотреть, что получится? Твой великий Гроттволд не имеет ни малейшего представления о том, какие силы были задействованы, чтобы перебросить нас в этот мир. Значит, он не сможет в случае чего вернуть меня сюда. Так что я остаюсь.

– Ладно! Тогда скажи, что делать!

– Я думаю, – грустно отозвалась Энджи.

– О чем?

– Твой дальний родственник говорил о волшебнике, с которым ты должен вступить в предварительные переговоры и сообщить о джордже.

– А, вспомнил!

– Ты, надеюсь, уже понял, что джорджами драконы называют здешних людей, но они-то обо мне никогда не слышали. Когда волшебник сообщит им о пленнице, они первым делом бросятся выяснять: кто пропал? А когда узнают, что все свои на месте, то зачем им искать лишних неприятностей на свою голову и вытаскивать меня из плена? Вряд ли они пойдут на уступки твоему прадядюшке ради спасения безымянного джорджа!

– Энджи, – взмолился Джим, – мне-то он не родственник! Он прадядюшка ТЕЛА, в котором я нахожусь.

– Какая разница? Важно другое: если джорджи узнают, что я не принадлежу к их народу, они и пальцем о палец не ударят, чтобы спасти меня. Так что когда ты отправишься к волшебнику…

– Подожди ка! Кто это сказал, что я брошу тебя здесь?

– Никто не сказал! Но ты и сам понимаешь, что иначе нам не выкрутиться, – ответила Энджи. – Другого пути я не вижу. Только волшебник может вернуть нас домой. Расскажешь ему о гипнозе, объяснишь, что это такое, и попросишь загипнотизировать нас обоих. Уговори его. Больше нам не на кого надеяться.

Джим открыл было рот, намереваясь поспорить, но тут же закрыл его. В который уже раз ловким приемом словесного дзюдо Энджи положила его на обе лопатки.

– А что, если волшебник откажется? – слабо запротестовал Джим. – Что ему, делать больше нечего, кроме как помогать всяким?..

– Откажется – попробуй убедить, – отрезала Энджи. – Придумай что-нибудь.

Джим вновь захлопал челюстями. И вновь молча.

– Дуй на поиски волшебника. Найдешь его, будь с ним откровенен. Расскажи ему о нас, о Гроттволде. Спроси, как нам вернуться назад, как отблагодарить его за услуги. Жизнь и так повернулась к нам не тем местом, так что, если ты ему все расскажешь, хуже не будет.

По прикидкам Джима, шансы на то, что волшебник встретит его с распростертыми объятиями, были минимальны…

– Я не имею права оставить тебя здесь! – только так Джим и смог возразить девушке.

– Я остаюсь здесь. За меня не волнуйся, – заверила Энджи. – Я слышала всю речь в большой пещере. Я заложник. Меня невыгодно убивать. К тому же, если верить старому дракону. Звенящая Вода где-то неподалеку. Отправляйся туда, договорись с волшебником и возвращайся через час-другой. Сейчас, если ты еще не сориентировался, примерно середина дня. Если потребуется – потреплешься со стариком. Все равно до темноты обернешься.

– Нет, – Джим покачал головой. – Если я загипнотизирую тебя, то, по крайней мере, хоть ты вернешься домой. А если мы начнем играть в колдовство, то, может статься, так здесь оба и застрянем. Я отказываюсь.

– Я не дам загипнотизировать себя, – твердо повторила Энджи. – И не оставлю тебя одного, ведь ты не можешь вернуться, какие бы сказки ни придумывал. И вообще – всякое может случиться. Да, кстати, что ты собираешься делать, если останешься в теле дракона навсегда?

У Энджи, думал Джим, редкая способность замуровывать все ходы лабиринта, за исключением того, который выберет она сама.

– Прощай, – грустно и обреченно произнес Джим.

Он потопал к краю обрыва, но, спохватившись, замер у самого пролома.

– Что произошло? – спросила Энджи. – Что-то опять не так?

– Я тут как раз вспомнил, – напряженно произнес Джим, – что Горбаш умел летать… А я?

– Чего проще? – Энджи пожала плечами. – Рискни. Скорее всего, навык вернется сам собой, как только ты окажешься в воздухе.

Джим уставился вниз на острые зазубренные скалы.

– Вряд ли, – с сожалением вздохнул Джим. – Ничего не получится. Лучше я отодвину камень и спущусь вниз по тоннелю…

– А разве старый дракон… Забыла имя?!

– Смргол…

– Разве старик Смргол не предупреждал тебя, чтобы ты и не думал спускаться в нижние пещеры? Если ты повстречаешь его внизу, он скажет все, что думает о тебе и о том, стоит ли дракону ходить пешком. Звенящая Вода находится где-то поблизости. Так что придется тебе полететь.

– Ладно, – глухо согласился Джим, не видя альтернативы полету. – Он весь напрягся и закрыл глаза: – Смертельный номер!

Джим изо всех сил оттолкнулся, прыгнул вперед и начал бешено размахивать крыльями. Ветер жутко свистел. «Падаю или лечу?» – подумал Джим, хотя был уверен, что падает, причем камнем, вниз. Неожиданная вспышка – крылья резко распрямились, и Джим ощутил сопротивление воздуха. Скорость падения вниз явно замедлилась. Джим зафиксировал давление воздуха на нижнюю поверхность крыльев – так гребец чувствует, как давит вода на весла.

Засверкала слабая искорка надежды. Сколько прошло времени? Более чем достаточно, чтобы рухнуть вниз и разбиться. Возможно, он лишь отсрочил падение и скользил сейчас с обрыва под острым углом прямо на камни?

Неопределенность стала невыносимой: Джим открыл глаза и осмотрелся.