Елена Кондаурова - Там, за синими морями… (дилогия)

– Думаешь, невинную овечку купил, придурок?!

Таш протянул руку, чтобы схватить и прибить поганую тварь, но мужик увернулся, а сам Таш проснулся в холодном поту и тяжело дыша.

Маленькая брюнетка мирно посапывала рядом, разбросав руки во сне. Таш отодвинулся, чтобы не мешать, благо что кровать, на которой они заснули, была широченная и места хватало обоим. Он тупо смотрел на лучи лунного света, падающие из окна, и на него волнами накатывала тоска. Страшно захотелось уйти отсюда, вдохнуть свежего воздуха. Хоть на минуту почувствовать себя человеком, а не изгоем.

Он встал и начал одеваться, с неудовольствием заметив предательскую дрожь в руках. Вышел, осторожно прикрыв за собой дверь, и бесшумно, хотя и слегка пошатываясь, прошел по спящему мертвецки пьяным сном дому.

Во дворе все выглядело так, как и должно было выглядеть после веселой попойки с участием такого количества народа. Кто-то заснул за столом, уткнувшись мордой в тарелку, кто-то валялся прямо на земле. В кустах все еще слышалась возня, похоже, что Лайра расщедрилась на девочек не только для именинника. Только охрана на воротах и по периметру по-прежнему выполняла свою работу. Попробовали бы они ее не выполнять! Таш кивнул охранникам, и ему открыли боковую калитку. Спрашивать его о чем-то или делиться впечатлениями от праздника дураков не нашлось, и слава богине. Он был в таком состоянии, что вполне мог свернуть кому-нибудь шею за неудачно сказанное слово.

Домой он пришел, когда один край неба начал светлеть. Почти у самого дома вспугнул две неясные тени, притаившиеся в кустах соседской черемухи. Они мелькнули и сразу растворились в утренних сумерках, что очень не понравилось Ташу. Но хмель еще гудел у него в голове, и он пообещал себе, что разберется с этим потом.

Таш не хотел будить Рил, но спьяну неловко наступил на кувшин молока, оставленный на пороге молочницей, потом громко брякнул засовом, и девушка выскочила из своей каморки вся заспанная, закутанная в огромную вязанную шаль Дорминды.

– Господин Таш, вы вернулись!

Он ухмыльнулся.

– А ты думала, что если я пьяный, то дорогу домой не найду?

Она удивилась.

– А вы пьяный? – Но в ту же секунду наморщила нос. – Ладно, давайте я помогу вам раздеться!

Нет, конечно, Таш мог бы отказаться и отправить ее спать, но предпочел этого не делать. Они пришли в его комнату, и Рил стала помогать ему стаскивать одежду. Под конец процедуры он, уже плохо соображая, что делает, наклонился к ней и с шумом втянул в себя запах ее волос. Потом прижал к себе и, криво улыбаясь, спросил:

– А поцеловать меня на ночь ты не хочешь? Чтобы спалось хорошо?

Рил подняла голову, посмотрела на него и, встав на цыпочки, неумело чмокнула в щеку.

А чего он еще хотел?

Таша ожег стыд, словно Бог-Отец хлестнул непутевого сына огненной вожжой. Он резко оттолкнул ее от себя, но спьяну не рассчитал, она отлетела и ударилась о косяк.

– Все, иди досыпай!

Она обиженно отвернулась, потирая ушибленное плечо, и вышла, даже не взглянув на него, а Ташу стало так тошно, что захотелось повеситься.

– Нет, ну надо же было этому кабану нажраться как раз сегодня! – в который раз повторял Зойт. – Вот скотина неуклюжая! А так хорошо все складывалось! Бабка сама отравила молоко, когда через тряпку процеживала. Кто бы к нам придрался, а? Сама виновата, нечего было свои тряпки и плошки на улице развешивать! Мало ли какую заразу ветром принести может!

– Да не кипятись ты, Зойт! – лениво успокаивал его Багин. – Этот кувшин разбил, завтра другой подсунем. Яда у нас еще много, хоть всю эту проклятую Закорючку к змею отправляй.

После этих слов Зойт и правда немного успокоился и даже сел на кровать Багина. Сам Багин сидел на стуле, а находились они в комнате, которую снимали на небольшом постоялом дворе, чтобы не привлекать к себе особого внимания.

– Надо все же признать, что насчет ее хозяина мы здорово ошиблись, Зойт, – по-прежнему лениво продолжил Багин. – Кто бы мог подумать, что этот зверь будет с нее пылинки сдувать? Столько времени зря потеряли!

– Да, жрец из-за этого сильно разозлился, – кисло подтвердил Зойт. – Я его еле уговорил яд попробовать. Как дурак, клялся, что результат будет железно.

– Теперь он еще больше разозлится.

– Слушай, может, подождем пару дней с докладом, а? Может, все еще получится?

Багин пожал плечами.

– Ну давай подождем. Только в случае чего – сам расхлебывать будешь!

Проснулся Таш поздно и, как нетрудно догадаться, безо всякого настроения. Хотелось посмотреть в ясные глаза Рил и увидеть, что она прощает его вчерашнюю выходку и относится к нему по-прежнему, но на кухне ее не оказалось.

– А где Рил? – спросил он Дорминду, которая месила тесто.

– В своей комнате, ей нездоровится, – ответила та, не переставая месить.

– Как нездоровится, что с ней? – Таш встал. – Пойду посмотрю.

– Ничего страшного, обычное дело. И вам не надо к ней ходить, дайте ей выспаться. Она вас вчера весь вечер ждала, вон ужин даже не убирала. А вы хоть помните, когда пришли?

– Дорминда, только не надо мне тут мораль читать!

– А это не мораль! Вас целыми днями не бывает, а девочка одна дома сидит, даже на посиделки не ходит!

– Да разве я ее не пускаю? Пусть ходит!

– Да ведь она, добрая душа, о вас заботится. Чтобы вы пришли, а ужин на столе ждал. Она сама разве попросит ее отпустить? А вы и пользуетесь!

– Ну ладно, ладно, сегодня же поговорю с ней.

– Тут не говорить, тут велеть надо, чтоб ходила, чтоб жениха себе присматривала. Вы же хотите, чтобы она замуж вышла?

– Да, хочу. – В голосе Таша не было ничего, кроме раздражения.

– А разве можно где жениха присмотреть, кроме как на посиделках? – безжалостно гнула свое Дорминда. – Затем молодежь и собирается.

– Хорошо, хорошо, я же сказал, что поговорю. Дай, наконец, поесть спокойно!

Он лучше нее понимал, что она права, что Рил действительно лучше побыстрее найти себе кого-нибудь, да и вообще держаться от своего хозяина подальше. Не хватало еще клеймо заработать из-за его дурости! И вообще, раз решение принято, надо его выполнять. Он быстро доел завтрак и ушел.

Лика не показывалась до того момента, пока не хлопнула дверь за хозяйской спиной. Потом вышла и принялась помогать Дорминде с готовкой. Но глаз не поднимала и разговор почти не поддерживала. Дорминда некоторое время косилась на нее, но потом устало опустилась на табуретку и заговорила:

– Садись-ка рядом со мной, девочка, и давай поговорим!