Барб Хенди - Предатель крови

Винн бросилась к нему. Уже на середине реки до слуха ее донесся стук копыт, и она на миг подняла голову. На гребне берега появился еще один всадник. Из плеча у него торчало древко стрелы, но тем не менее он решительно направил коня вниз по склону. Винн опять сосредоточила все внимание на мальчике.

Брести в воде получалось невыносимо медленно, как ни напрягала она свои онемевшие от холода ноги. Когда Винн наконец добралась до мальчика, тот даже не глянул в ее сторону — взгляд его широко раскрытых глаз был так же пуст и безжизнен, как у его мертвой матери. Винн схватила его одной рукой — и тут над ней раздалось громкое фырканье. Она вскинула голову.

Прямо на нее сверху опускалась палица, и время замерло, пока в оглушительной тишине она чертила свою убийственную дугу. Затем мир опять пришел в движение, и что-то тяжелое со всей силы ударило Винн в живот.

От удара у нее захватило дух, в глазах помутилось, и неведомая сила швырнула ее навзничь. Винн упала, с шумом расплескав прибрежную воду, головой и плечами ударившись о сырую землю.

И когда в глазах прояснилось, она увидала над собой серое, равнодушное небо. Винн лежала на стравинском берегу, по пояс в холодной воде. Хватая воздух ртом, она ощупала лицо и голову, но не обнаружила никаких признаков раны — лишь в затылке поселилась тупая боль. Палица ее не задела.

Рядом с ней лежал мальчик и глядел на реку. Вдруг глаза его округлились от ужаса. Завизжав, он начал отползать прочь, словно то, что он разглядел в воде, оказалось куда страшнее, чем гибель его матери.

Винн перекатилась на бок — и увидела, как то, что до смерти испугало мальчика, выбирается из воды на берег, и прозрачные глаза его горят бешеным огнем.

Малец встряхнулся — и на Винн обрушился водопад брызг. Так вот кто сбил ее с ног и спас от удара палицы! Пес проворно подбежал к девушке и внимательно оглядел ее, мотая головой. Всклокоченная шерсть его промокла насквозь, морда была вся в крови. Малец тщательно обнюхал Винн, сморщив верхнюю губу и при этом обнажив могучие белые клыки.

Винн оцепенела, замерла, не смея шелохнуться.

Малец был похож сейчас на волка, только что задравшего добычу. Он развернулся и с плеском побежал назад через реку — туда, где звенела сталь и с отчаянными криками сшибались кони и люди.

Один из всадников, спешенный, попытался вскарабкаться вверх по склону, но тут в ногу ему вонзилась стрела. Он зашатался, хватаясь за торчавшее из ноги древко, и в этот миг на него бросился Малец. Солдат рухнул, извиваясь всем телом под тяжестью пса, вцепившегося ему в горло. Крик его оборвался, заглушённый постепенно стихающим шумом боя.

Винн отпрянула, съежилась, поспешно отвернувшись. Мальчик на четвереньках пополз вверх по скользкому от сырости берегу. Она кое-как поднялась на ноги и обхватила его рукой за талию.

В ее ошеломленном сознании волчий оскал и окровавленная морда Мальца смешались с воспоминанием о беззвучном шорохе одинокого крылышка-листа. Не оглянувшись, Винн побежала к городским воротам.

Лисил остановился, с гребня склона окинул взглядом берег пограничной реки. За спиной он слышал тяжелое дыхание Магьер.

Везде по берегу и на мелководье валялись трупы людей и коней, правда, среди убитых и раненых бьшо только трое Стравинских копейщиков. Одного из них придавило тяжелым телом бившейся в агонии лошади, и сейчас молодой жрец склонялся над мертвым, чтобы по обычаю закрыть ему глаза. Еще два пограничника были только ранены; опираясь на плечи своих сотоварищей, они неловко ковыляли к городским воротам. Рослый капитан наблюдал за тем, как его люди возвращаются в город. Его белый сюрко промок насквозь и был вымазан в грязи, но сам капитан, похоже, вышел из боя невредимым.

Вниз по реке, влекомый ленивым течением, плыл труп молодой женщины, и ее безжизненный профиль был запрокинут в серое пасмурное небо.

Боль терзала Лисила все годы, прошедшие с тех пор, как он бежал от своей первой жизни — жизни любящего сына и раба, шпиона и наемного убийцы. Сейчас он подавил эту боль, загнал ее внутрь, так глубоко, что снаружи осталось лишь тупое ледяное оцепенение. Так он делал когда-то, чтобы выжить, и теперь это умение вновь вернулось к нему.

Его внимание привлекло лошадиное фырканье.

Раненный в ногу всадник с усилием вскарабкался на спину припавшего на передние ноги коня и резко дернул поводья. Конь долго оскальзывался, но потом все же сумел выпрямиться, вогнав копыта в сырую землю. И начал с трудом взбираться на гребень склона, неся в седле обмякшего всадника.

Выхватив клинки, Лисил быстро шагнул вперед, но тут Магьер проворно заступила ему дорогу и прижала ладонь к его груди.

— Хватит! — хрипло прошептала она. — Довольно!

Полуэльф недоуменно воззрился на ее бледное лицо в капельках пота. Потом сделал глубокий вдох, еще один — и лишь тогда пришло отрезвление, пробившись сквозь бессознательную потребность завершить начатое.

Что бы ты ни совершил, не оставляй свидетелей — таково было первое правило, которому обучили его отец и мать. Ради того чтобы уберечь друг друга, они загоняли свою боль вглубь и в холодном оцепенении делали все, чтобы сохранить свою тайну и выжить.

— Как же я могу присматривать за тобой… — начала Магьер, и ее бледное лицо исказилось от гнева, за которым никто, кроме Лисила, не сумел бы различить страх. — Как, я спрашиваю… если ты очертя голову рвешься навстречу всякому, кто желает твоей смерти?! С меня довольно. Больше ты от меня ни на шаг не отойдешь!

Она запнулась и отняла руку от его груди. Лисил увидел, что ее бледная ладонь перепачкана кровью, которой была покрыта его кольчуга.

Лисила замутило. Руки Магьер в крови… по его вине.

— Лисил?.. — прошептала Магьер, и сердитая морщинка между ее бровей разгладилась.

Она смотрела на полуэльфа с тревогой, как если бы он был в опасности и сам не замечал этого. Кровь, забрызгавшая Лисила, смешалась с его потом и уже понемногу засыхала на лице и в волосах.

И этой кровью он осквернил Магьер.

Магьер медленно шагнула к нему.

Лисил торопливо отступил. Спрыгнул на склон и, стремительно сбежав вниз, к реке, побрел по мелководью на стравинскую сторону. Плеск воды за спиной подсказал ему, что Магьер последовала за ним.

Как он мог, как мог привести ее за собой в Войнорды — после всего, что ей довелось пережить в погоне за тайнами собственного прошлого?

Лисилу хотелось остановиться, лечь в холодную воду, — пусть река омоет его с головой, смоет эту нестерпимую боль… Вот только это не поможет. Сколько бы он ни лил на себя воды, сколько бы ни глушил вином свои кошмары — все равно он в крови, и ее ничем не смоешь. Что же, это он в силах пережить.