Андрей Стерхов - Быть драконом

Со сдобой я уже определился — Зоя принесла. На девяносто девять процентов я был в этом уверен. Но вот откуда в офисе появилась змея? Это хороший вопрос. Сама приползла, сбежав из зверинца? Или кто-то подкинул? А куда потом делась? Почему не обнаружили? Или всё-таки дух-мститель?

Пока крутились в моей голове эти вопросы, сама гадюка куда-то запропастилась. Исчезла из вида. Вот только что была, и вот её уже нет.

«Если настоящая, то уползла под диван, если нет — развоплотилась», — прикинул я.

Заглянуть под диван я не мог (Зоя же не заглядывала) и решил, что делать мне в кабинете номер двести двадцать четыре больше нечего. И тут же вернулся разумом туда, где находилось моё тело. В Пределы.

Почувствовав жуткую опустошённость, сходу закинул рюмку коньяка, посмотрел с сочувствием на девушку, подсознание которой разворошил, словно медведь пчелиный улей, и, резко перейдя на «ты», спросил:

— А хочешь, Зоя, я расскажу тебе одну забавную истории?

Девушка ничего не хотела. Она, похоже, находилась в полуобморочном состоянии. Но сюсюкаться я с ней не собирался. Хлопнул ещё одну рюмаху и — хирург во спасение режет по живому — начал рассказывать:

— Эта история, детка, приключилась в Баварии. В Средние века. Одна девушка-крестьянка горячо полюбила молодого человека. И всё бы ничего, да только был он ей не чета — из богатой семьи и знатного рода. Но девушка, обезумевшая от любви, решила не сдаваться. Упрямая, надо сказать, была девушка. — Тут я задумался, налить себе ещё или нет. Решил, что «или нет» и продолжил на сухую: — Ну так вот. Желая завладеть сердцем возлюбленного, поступила фройлян так: в глухую тёмную ночь убила чёрную кошку, вырвала из её груди сердце, покрошила его на мелки кусочки, зажарила, смешала с луком и таким вот чудным фаршем наполнила пирог. А потом этим пирогом угостила любимого. Тот, ничего такого не подозревая, умял и даже похвалил. Вкусно, дескать. Данкишон. Но только вышла жуткая накладка: пирог-то по всем колдовским правилам нужно было кушать натощак, а молодой человек как назло до этого сытно поужинал. Поэтому всё вышло, как вышло: и минуты не прошло, как он упал замертво.

Едва я произнёс последние слова, плотина прорвалась и Зоя, спрятав лицо в ладонях, разрыдалась в голос.

Пока она ревела, я успел выкурить сигарету и пофилософствовать.

«Всё проходит, — размышлял я, вторя Экклезиасту. — Слёзы не исключение. Рано или поздно закончатся».

Экклезиаст и я оказались правы: Зоя мало-помалу угомонилась, стала всхлипывать реже, а вскоре успокоилась до такой степени, что сумела спросить нечто осмысленное:

— А что случилось с той девушкой?

— Сожгли на костре, — индифферентным голосом телевизионного диктора проинформировал я.

— Как сожгли! — ахнула Зоя.

Я объяснил:

— В те глухие времена ведьм сжигали. И эту сожгли. Хотя, по правде говоря, ведьмой она, конечно, не была, и к смерти парня никакого отношения не имела.

— Как так не имела?!

— А так не имела. На самом деле паренька старший брат сгубил. Позарился на часть наследства и подсыпал яда в бокал с вином. А свалил всё на эту дурочку деревенскую. Вот такой вот мерзавец.

— Откуда вы это знаете? — потрясённо глядя на меня, спросила Зоя. И тут же повторила свой вопрос, вложив в него особый смысл: — Откуда вы всё знаете?

— Откуда знаю, это как раз не важно, — ответил я. — Важно, что я это знаю. А ещё я знаю, что ты, Зоя, зря себя коришь. Не виновата ты в смерти Павла.

— Вы думаете? — не могла поверить она.

Если одно-два слова могут сделать человека счастливым, надо быть негодяем, чтобы отказать ему в этом.

— Точно говорю, — уверенным голосом соврал я. — Не виновата.

— А кто виноват?

Я ещё раз слукавил:

— Змея.

— Вот! — всплеснула Зоя руками. — Я же им говорила! А они… Они сказали, что никакой змеи не было и быть не могло. Я сначала им не поверила, но потом…

— Но потом поверила?

— Да, потом поверила. Ну, действительно, откуда могла взяться там змея?

— И поверив, что никакой змеи не было, решила, что Павел отравился пирожком. Так?

— Так.

— Дура ты, вот что я скажу.

Какое-то время мы молчали, она — ошеломлённо, я — многозначительно. Первым нарушил тишину я. Спросил:

— Кто тебя обучил ритуалу? Ириада Викторовна с Пятой Советской?

Она замотала головой:

— Нет-нет. Ту… Ту даму Альбиной Сергеевной зовут. Она на бульваре Гагарина живёт, недалеко от «Интуриста». Мне одна наша девочка из банка её адрес дала.

«Мир тесен, — подумал я. — Выходит, Зоя — клиентка Альбины».

Дама…

А ведь точно дама.

Пиковая.

Альбину Ставискую я знал и знал хорошо, даже слишком: с этой старой и очень сильной ведьмой у нас уже лет, пожалуй, сто тянется взаимная любовь-ненависть.

— Пантакль, что она дала, у тебя с собой? — спросил я.

Доподлинно знал, что ведьма всучила ей эту штуку. Всегда так делают. Ведь для ведьмы в этом деле не деньги главное, а возможность с помощью пантакля сторицей отбить энергию, затраченную на создание приворота. В этом вся фишка. Пока пантакль находится у заказчика, ведьма тянет из него жизненную силу. Понемногу, но непрерывно. И если остановиться не сможет, вытянет всю.

— Это такой медальон металлический со странными рисунками? — уточнила девушка.

— Именно, детка, — такой вот металлический медальон со странными рисунками.

Девушка ничего не ответила, покопалась в сумочке и вытащила из неё пантакль любовных чар.

— Гони сюда, — грубовато сказал я, выхватил ритуальный знак из её рук и сунул в нагрудный карман рубашки. На этом не остановился. Не давая ей прийти в себя, потребовал: — А теперь снимай кулон.

— Вот этот вот, — спросила Зоя, коснувшись рукой лодочки.

— Этот самый, — подтвердил я.

— Но…

Она не совсем понимала, почему должна расстаться с памятью о милом дружке. Тогда я, не обращая внимания на её душевное состояние, надавил:

— Его умыкнули у мёртвой женщины. Прямо из могилы спёрли.

Я выбрал правильную интонацию — Зоя поверила. Испуганно вскрикнула и мигом потянулась к застёжке. Судорожно действуя пальцами, долго не могла расстегнуть, но, в конце концов, ей это удалось. Я слова не успел сказать, как она уже стянула амулет и швырнула на стол. Так впечатлительные дамы откидывают от себя прицепившихся к волосам пауков. Пришлось убедительно просить, чтобы подняла и передала из рук в руки. Она смысл действа не поняла, но подчинилась.

Цепочку-новодел я ей вернул, а лодочку положил во внутренний карман пиджака. Сначала в левый. Но потом подумал, и переложил в правый. Подальше от насоса.