Олег Бубела - Беглец

Ознакомительный фрагмент

Плюнув и чертыхнувшись, я встал с коряги, потер отсиженные места и задумался, как бы убить еще час? И тут моя голова выдала мне гениальную идею: а если и в самом деле прогуляться до Мертвого Кургана? Эта мысль поначалу показалась мне бредовой и я смахнул её в сторону. Но она с упрямством бумеранга все возвращалась обратно и билась в стенки моего черепа, убеждая меня последовать совету приятелей. Поневоле я задумался и пришел к выводу, что идея не так уж и плоха — и время убью, и разомнусь напоследок, и...

Под конец моих рассуждений наглая идея заняла все пространство моего мозга и свесила ножки, убеждая меня в своей гениальности. Короче, подхватил я свой рюкзак с грибной добычей и двинулся к этому Не Совсем Живому Кургану, гадая о том, что же заставило аборигенов так называть эту неприметную горку. Попутно, помня о своей фантастической способности ориентирования, я мысленно повторял про себя маршрут обратной дороги. Так, спуститься с горки, потом прямо до лесной поляны, затем направо к речке, дойти до моста, пройти по течению до вчерашнего пляжа, а там уже — рукой подать! Ребенок и то не заблудится!

Подбадривая себя таким образом, я приближался к горе. Она на вид оказалась немного больше, чем я себе представлял — на глаз, метров пятьдесят высотой. Одно радовало, склоны у неё были некрутыми (градусов двадцать-тридцать) и забраться по ним до вершины труда большого не составит. Да, переоценил я маленько свои силы. Как же, не составит! Забирался я с большим трудом, даром на глаз горка оказалась такой невысокой. Несколько раз пришлось устроить передышки и когда я, наконец, добрался до вершины, мои ноги слегка дрожали и напоминали мне про знаменитый поход на рынок. В бессилии опустившись на вершине на какую-то каменюку, поросшую лишайниками, я вытянул ноги и с блаженством выдохнул. Да-а-а, какой же я все-таки хиляк!

Паршивая горка отняла так много сил, что я не обращал внимания на окружающее, а когда поднял взгляд, то обнаружил, что вечер уже вступил в свои права. Садилось солнце, краешком касаясь вершин далеких деревьев и светя мне в лицо ласковыми лучами. Небо все больше приобретало красноватый оттенок, облака розовым туманом зависли над горизонтом. Неспешно приходила тень, накрывая лесную чащу у меня под ногами, ночная прохлада пахла листвой.

Я все сидел и смотрел на открывающееся великолепие, с умиротворением в душе замечая, как медленно меняется палитра небесных красок на фиолетовую, как садится солнце за горизонт и начинается ночь... Мать вашу, уже ночь! Эта мысль меня отрезвила. Мне же еще до поселка добираться черт знает, сколько, а я сижу тут, расслабляюсь! Встав и надев рюкзак, я в последний раз кинул взгляд на уже совсем скрывшееся солнце и краем глаза отметил какой-то интересный блеск немного ниже по склону, противоположному тому, откуда я пришел. Этот сторона горки была немного круче и деревья на ней росли только у самого подножья.

Постояв немного, пощурившись на неизвестную блестящую штучку и оставив бесплодные попытки разглядеть причину блеска, я решил спуститься и посмотреть, что там. Я ведь уже говорил, что как сорока люблю все блестящее? Так вот и сейчас, даже не раздумывая особо, я стал спускаться по склону. Спуск давался тяжело, земля осыпалась под ногами, но я аккуратно передвигался вниз, держась за хиленькие кустики и приблежаясь к вожделенному блеску.

Наконец, спустившись метров на пятнадцать, я подобрался к его источнику. Нечто металлическое выглядывало краем угла из земли. Утвердившись на склоне двумя ногами, я протянул к нему руку, одной держась за мясистый куст лебеды и с энтузиазмом археолога начал раскапывать находку. Земля осыпалась под моей рукой и я, наконец, смог зацепить за краешек и вытащить предмет, из-за которого спускался вниз. Им оказалась... консервная банка! Нет слов (цензурных) описать мое разочарование! Швырнув её со злостью вниз и проследив за её падением, я в расстроенных чувствах ухватился за мясистый кустик и начал подниматься. Но... Хрусь! Кустик оказался у меня в руках, ноги соскользнули по осыпающейся земле и я, наращивая скорость, полетел догонять банку.

Первым делом я шмякнулся лицом о земляной склон, дальше, пытаясь за что-нибудь ухватиться, получил выпирающим камнем в правый бок, после чего меня развернуло и дальнейший путь я проделал кубарем. По пути лихорадочно начал соображать, что нужно делать в таких ситуациях. Вроде, где-то читал совет, что при падениях нужно раскинуть руки и не сопротивляться препятствиям, что вызовет меньшие повреждения. Так как других мыслей в голове уже не осталось, я раскинул руки и продолжил кувыркаться. По пути даже успел хихикнуть:

— Пять секунд, полет нормальный!

Приземление оказалось для меня неожиданным. Так вышло, что вниз я летел уже спиной, поэтому в итоге со всей дури шмякнулся на рюкзак, хорошо приложившись затылком обо что-то твердое. Помахав напоследок крылышками, отчего-то сильно похожими на те, что у прокладок, мое сознание упорхнуло прочь.

Глава 4

Хождение по лесу

Когда я пришел в себя, первым желанием было поскорей сдохнуть! Дикая боль накатывала волнами и колокольным перезвоном отдавалась в голове. Такое впечатление, что была переломана каждая косточка моего тела, да еще и несколько раз. Застонав, я попробовал открыть глаза. Темнота не уходила.

Я ослеп! Эта дикая мысль пронзила мозг, разогнав на мгновение боль. Лихорадочно я ощупал пальцами лицо. Очков нет, ну это и понятно — как в такой болтанке им было не слететь? Зато глаза были на месте, и по первому ощупыванию были в полном порядке. Проморгавшись, я попробовал еще раз оглядеться. Наконец стали слабо видны черные пятна деревьев, силуэт горы, с которой я совершил свой головокружительный спуск, но дальше темнота уходить отказывалась. Да ведь сейчас глубокая ночь, понял я, луны не видно, поэтому так темно. Успокоившись, я оставил глаза в покое и попробовал подняться. Боль вернулась с новой силой и ударила кувалдой по голове.

Шипя сквозь зубы, я попробовал изменить тактику. Не делая резких движений, я по-очереди начал шевелить конечностями и проводить инвентаризацию организма. Так, руки двигаются нормально, только ладони очень болят, видимо я их сильно стесал, пока сползал по склону. Ноги вроде тоже в порядке, туловище болит, но пара глубоких вдохов убедили меня, что ребра целы. Настал черед головы. Тщательно ощупав саднившее лицо, я понял, что на нем несколько глубоких царапин и дофига мелких ссадин. Потрогав наиболее пострадавший затылок, я обнаружил, что волосы в этом месте слиплись от крови, натекшей из большой царапины. Видимо, хорошо я приложился. Вполне мог бы и копыта отбросить, разгонись немного сильнее. Дальнейшее ощупывание никаких вмятин в черепе не показало, и я смог вздохнуть спокойно. Потрогав место приземления, я обнаружил так некстати вылезший из земли небольшой остроконечный камешек, который сильно распорол мне кожу на затылке.