Сергей Садов - Князь Владимир

Милка… нет, теперь уже Лена, плакала на плече у матери, при этом не отпуская руки Короля, который неловко топтался рядом, не зная, что делать. Ленку же словно прорвало, он, захлебываясь, принялась рассказывать о своей жизни, как ее нашел Гвоздь, как рассказывал сказки, как они удирали от милиции и как попрошайничали. Улыбка женщины в этот момент превратилось в жалкую гримасу. Она всхлипнула, но каким-то образом сдержала себя и не заревела.

– Теперь все хорошо, доченька. Теперь все будет хорошо. Мы заберем тебя домой.

Милка… Ленка отстранилась.

– Нет. Я без Короля не пойду! И Шкета! Он защищал меня!

– Короля? – Женщина беспомощно взглянула на мужчину.

– Вот он. – Ленка вытолкала вперед друга. – А Шкет в палате лежит. Я сейчас…

– Похоже, мне надо будет вмешаться, – поднялся Александр Петрович. – Или хочешь к ним в семью?

На миг у меня захватило дух. До слез захотелось, чтобы меня снова обняла мама, чтобы, если я заболею, она сидела у моей постели и поила горячим молоком с маслом. Огромным усилием воли я мотнул головой.

– Нет. Они не мои родители.

Как-то отстраненно я наблюдал за разговором Александра Петровича и семейно пары. Женщина, при этом, так и не отпустила руки дочери, так сжав ее ладонь, что та побелела. Я видел, что Милке больно, но она даже не пискнула.

Я отвернулся. Потом тихонечко, чтобы никто не видел, вышел из кабинета и вернулся в палату. Александр Петрович появился спустя тридцать минут и сел на мою кровать. Я от стены не повернулся.

– Они берут и вашего Короля. Кажется, мама не решилась спорить с дочерью.

– Хорошо.

– Лена плакала. Хотела с тобой попрощаться, – когда я объяснил, что ты не можешь поехать с ними.

– Трое – это было бы уже слишком.

– Спасибо.

– За что? Я держу свое слово. А сейчас собирайся.

– Собираться? – Я приподнялся с кровати и обернулся.

– А ты что, собрался вечно в больнице жить? Поедем смотреть как остальные в вашей компании устроились.

Остальные… Оказалось, что Александр Петрович приготовил для меня одежду, которую тут же на меня и надел. Потом мы ехали на машине. Долго ехали по области, потом остановились недалеко от какого-то деревенского дома. Сквозь тонированные окна нас видно не было, а опущенное стекло у водителя давало возможность слышать все, что происходит на улице. Вот в доме скрипнула дверь и на крыльце показался Валерка. Я с трудом узнал его: чистый, в аккуратной одежде.

Грохоча ведром, он прошел к колодцу и быстро закрутил ворот. Наполнил свое ведро и понес в дом. На крыльцо выскочила какая-то девчонка.

– Ты чего, Маш? – удивился Валерка.

Машка??? Эта девочнка та самая Машка, вечно ходившая в рваном платье и дырявых колготках.

Девчонка молча сунула Валерке еще одно ведро и подхватила полное.

– Да донесу я, – возмутился Валерка.

– Дуй с этим. А полное я и сама отнесу.

Из дома кто-то позвал Машку по имени.

– Иду, мама Люба!

– Мама Люба?- я повернулся к Александру Петровичу.

– Любовь Николаевна Орлова. Недавно похоронила мужа, а сын погиб в Афганистане. Хотела усыновить каких-нибудь сирот, но ей не позволили. Одинокая женщина, не молода… Нам удалось решить эту проблему. Я полагаю, что это в любом случае лучше, чем детдом или улица. Ребятам здесь нравится. Да и, честно говоря, я бы и сам не прочь, чтобы меня так усыновили. Чистый воздух, здоровые продукты. Хотя и труд тут тяжелый, но ребят не пугает. Хочешь зайти в гости? Они будут рады.

Я опять покачал головой.

– Как знаешь. Поехали тогда обратно.

Еще два часа на дорогу в город. В этот день мы больше никуда не ездили. Переночевали в квартире, я так и не понял в чьей, а на следующий день уже летели на настоящем вертолете. Летел я первый раз и с любопытством глядел в окно. Приземлились мы в какой-то части, а потом в окно комендатуры с удивлением наблюдал за Мишкой, в ладно подогнанной военной форме, марширующим вместе со сверстниками по плацу.

– Тоже такие же сироты, – пояснил мне Александр Петрович. – Сначала один прибился к части, потом солдаты еще одного привели. Не выгонять же было? Так и прижились с тех пор. Теперь вот уже целая орда живет на правах сынов полка. Сейчас уже даже довольствие получают.

– И Мишке нравится? – удивился я.

– Здесь никто никого силком не держит. Каждый волен уйти в любой момент. Но до сих пор не ушел никто.

За следующую неделю мы таким образом навестили всех моих друзей по несчастью, с которыми я провел последние полтора года. Валерка оказался в интернате для одаренных детей. Я не удивился. Он и раньше великолепно рисовал, даже на добытые деньги покупал альбомы и краски. Гвоздь сам ему часто дарил все это. Зарабатывал тоже рисованием – продавал свои пейзажи или рисовал портреты на заказ. Просто удивительно, как быстро разыскали всех из нашей компании и пристроили каждого.

– Вы ведь не много времени потратили? – сердито поинтересовался я.

Александр Петрович удивленно посмотрел на меня.

– Над этим работало много людей. Не один я.

– Да? Вот скажите, если вы такие могущественные, если можете, когда понадобиться, пристроить всех, почему столько на улице таких, как я?

Александр Петрович не нашелся что ответить. Только вздохнул и отвернулся.

– Мы выполнили свою часть сделки, – заговорил он, наконец.

– Я не отказываюсь от своих слов.

Александр Петрович достал из кармана какой-то пластиковый прямоугольник и вручил мне.

– Ну тогда вот тебе пропуск. С этого момента ты официально зачислен в группу изучения реальностей.

Последнюю фразу я не понял, но переспрашивать не стал. Ясно же, что все равно рано или поздно объяснят, а излишнее любопытство жизнь на улице отбивает напрочь. Да и не хотелось мне ни с кем разговаривать.

Машина неслась по улицам города, направляясь к аэропорту.

– Зря ты так.

Володя искоса глянул на куратора.

– Надеетесь, что передумаю?

– Я просто хочу понять. Перед тобой ведь такие возможности…

– Быть наемным убийцей у государства?

Александр Петрович поморщился.

– Ну зачем ты так. Ты же ведь разбирал многие наши операции. Я никак не пойму, ты меня оскорбить хочешь? Или просто не подумал?