Оксана Панкеева - Пересекая границы

Ознакомительный фрагмент

— Чего ты кипятишься? — преспокойно поинтересовался его величество, наблюдая в огромном зеркале за ходом опроса и тестов. — Объест тебя эта девочка, что ли?

— Не в этом дело! — раздраженно отозвался Элмар. — Почему это ты решил, что я страдаю от безделья, и ты можешь так запросто распоряжаться моим временем, моим домом, моей жизнью?

— Я знаю, что ты не страдаешь, — усмехнулся король. — Безделье доставляет тебе удовольствие. Но нельзя же быть таким лодырем. Да и не так часто я обращаюсь к тебе с просьбами. Жак не сможет принимать в своем доме гостей некоторое время. У него проблемы. Не оставлять же ее во дворце? Что тебе, трудно?

— Не знаю… Как-то все неожиданно и вдруг… А больше никуда нельзя ее пристроить?

— Нельзя. Потом, когда адаптируется — пожалуйста. Может, чуть позже Жак решит свои проблемы, и переселим к нему. А пока — займись. Чем она тебе не нравится?

— А что я скажу Азиль?

— Правду. Неужели ты думаешь, что Азиль станет ревновать?

— Да нет, но… ты же знаешь, она не особенно ладит с другими женщинами… А если они начнут ссориться? Ты хотел бы жить под одной крышей с двумя враждующими женщинами?

— Я с полным на то правом мог бы заявить, что в настоящий момент живу с шестью, но не буду ловить тебя на слове. Если начнут, тогда и будем думать. В конце концов, я могу тебе просто приказать, и на том закончить этот глупый спор. А я тебя уговариваю, как маленького.

— Как скажете, ваше величество, — надулся Элмар. — Еще приказания будут, или я могу идти?

— Элмар, не обижайся. Тебе надо как-то участвовать в жизни королевства. Ты же мой наследник. А ты что в политике, что в финансах полный невежда. Поработай хоть с переселенцами для начала, посмотри, как мы это делаем.

— А потом ты начнешь подпрягать меня в политике и финансах? Не дождешься! Лучше женись и заведи себе нормального наследника, и тогда учи его, чему хочешь и как хочешь.

— Если ты приведешь мне хоть одну приемлемую причину, почему ты не хочешь выполнить мою просьбу, я от тебя отстану. Если же ты просто не хочешь, будь добр, не капризничай.

Элмар подумал, и приемлемой причины не нашел.

— Ладно, — проворчал он. — И что мне с ней делать?

— То же, что ты делал только что. Беседовать. Водить гулять. Познакомить с Азиль, пусть она ее куда-нибудь поведет… по лавкам, или куда там женщины ходят развлекаться. Я ей выдам из казны тысячу золотых на первое время и на обзаведение хозяйством, а потом подумаем, какую ей подыскать работу. И не ной, пожалуйста. Она весьма приятная девочка. Не красавица, конечно, но тебе же с ней не спать, а работать. Кстати, твое мнение?

— О ней? Не знаю. Я не специалист по переселенцам. Жак специалист, вот у него и спросишь.

— Я тебя не как специалиста спрашиваю, а просто по-человечески.

— Шеллар, я ее боюсь. Мне кажется, я ей нравлюсь. Может, она, конечно, и не дура, но если она начнет со мной заигрывать…

— Значит, будет дурой, — засмеялся король. — Не пугайся заранее. Просто дай ей понять, что ты не свободен. Познакомь со своими приятелями. Ты всем нравишься, это еще ни о чем не говорит. Почему она обязательно должна с тобой заигрывать?

— Ох, подерутся они с Азиль… — вздохнул Элмар.

— Ты у нас парень не слабенький, растащишь. А еще что ты можешь сказать?

— Еще?.. Еще мне понравилось, что она не стала падать в обморок и устраивать истерику. Что было бы вполне естественно в ее положении. Сначала ее чуть не убили, а потом она вдруг оказалась в другом мире, представь себе, что ты… впрочем, нет, можешь не представлять, ты неудачный пример… Представь на ее месте любую из своих придворных дам. Хоть бы графиню Монкар.

— Да уж… — проворчал король, вспомнив разговор с шутом. — Эта мигом упала бы в обморок, но не куда попало, а точно тебе на руки. И не слезла бы потом. А, узнав, что ты принц, вцепилась бы в тебя вампирьей хваткой. Так что, видишь, какая милая девушка тебе досталась. А ты еще ноешь.

— Милая? Не сказал бы. Ты видел, как она Мафея приложила по лбу?

— Элмар, эту девочку только что убивали, и вполне естественно, что она попыталась защищаться. А Мафею так и надо, то иначе он так и не поймет, сколько ему ни объясняй. Да, чуть не забыл. Не распространяйся ей обо мне. Я собираюсь с ней пообщаться, но не как король, а как частное лицо. Раз уж она нас, больших начальников, не любит и боится. Я приду к тебе в гости через неделю-другую, представишь меня каким-нибудь кузеном из Лондры. И насчет иностранных языков. Потрудись, чтобы она услышала вторым — голдианский, третьим — мистралийский, если есть четвертый — пусть будет лондрийский. Ты знаешь хоть по паре слов на каждом?

— По паре — знаю.

— Прямо сейчас и заговори с ней на каждом. А то она где-нибудь на улице что-нибудь услышит, и заговорит на каком-нибудь варварском наречии.

— Понял, — вздохнул Элмар. — И как это ты меня уговорил?

— С трудом, — серьезно ответил король. — Иди, мой первый паладин, совершай свой подвиг во славу короны.

— Тханкварра… — проворчал Элмар и взялся за ручку двери.

— И не вздумай при ней ругаться по-варварски! — крикнул вслед ему король.

Ты знаешь, Тереза, я не могу долго пребывать в отчаянии по какому бы то ни было поводу. Так случилось и в тот раз. Я немного оклемался, и стал думать. Положение было почти безвыходное, но именно почти. Можно было попробовать хоть что-нибудь сделать. Если детонаторы существуют, значит, они где-то лежат. Раз они где-то лежат, значит их можно достать. Раз периметр где-то включили, значит, там же его и выключают. Центр управления помещался на том же этаже, что и вся остальная техслужба — то есть, жилые боксы, мастерские и склад. На двери был примитивный электронный замок, таких уже сто лет не делают, их любой нулевичок сломает. Если, конечно, имеет представление об антиквариате. Я загорелся идеей и весь день мастерил себе отмычку вместо того, чтобы заниматься работой. А на следующий день пришел советник и стал интересоваться, как у меня успехи. А успехов у меня, сама понимаешь… Тот прибор, что мне дали на изучение, я даже не смотрел толком, только корпус снял. Перепугался я тогда, мама моя родная! Мямлю не пойми что, руки-ноги трясутся, думаю, как найдут сейчас мою отмычку, и прощай, бродяга… Но советник про отмычку не догадался, а решил, что это я от работы отлыниваю, и устроил мне показательную экскурсию по второму этажу. Наш этаж был первый, в самом нижнем подвале, а над нами помещался этаж… Он так скромно назывался «отдел дознания». Ну, ты поняла. Я не буду тебе рассказывать подробно, но ваше гестапо вряд ли может потягаться с подвалами Кастель Милагро… Средние века все-таки… Думаешь, без разницы? Ну, я не буду спорить, я уже говорил, что не силен в истории. Ты знаешь, что я не переношу вида крови, покойников и всего такого. Я в ваш анатомический театр и то заходить не могу. А этот гад провел меня по всему этажу и показал все. Я там и отворачивался, и блевал, и в обморок падал… Он не успокоился, пока не кончился коридор. После чего ласково так сказал, что я, дескать, должен понять, в каком трудном положении находится моя новая родина и как остро она нуждается в моих услугах. И попросил стражу проводить меня на свой этаж. После этой экскурсии я три дня не мог есть, а ночами мне снились кошмары. Я бросил все свои приготовления и принялся серьезно ковыряться в приборе, опасаясь, что без моих бесценных услуг моя новая родина еще решит, что я ей вовсе не нужен, и отправит в бокс номер тринадцать. Это он так назывался. Там стояла печка для сжигания трупов… Нет, не как в фашистских лагерях, совсем маленькая, на одного человека. Почему человека? Потому, что их не всегда предварительно убивали. Пихали и живьем. Согласен, и не просто фашисты, еще хуже.