Ирина Сыромятникова - Житие мое. Трилогия

Ознакомительный фрагмент

— Сроки экспедиции крайне ограниченны, успешное выполнение задачи требует от каждого вдумчивого и ответственного подхода к своей работе. Тупая исполнительность поощряться не будет. В случае удачного завершения проекта вознаграждение может быть увеличено.

— А что мы ищем — то? — не удержался я.

Она смерила меня раздраженным взглядом:

— Если вы позволите, мистер Тангор, к этому я перейду минутой позже.

Студенты с готовностью захихикали. Я пожал плечами — три года в Редстоне отучили меня заводиться с пол — оборота.

— Этот остров в неприкосновенности хранит загадки древнейшей цивилизации мира! — патетически возвестила миссис Клементс и пустилась в пространное описание чьих — то работ, давая ссылки на авторов и сообщая результаты раскопок. Студенты сосредоточенно записывали.

Я отключился от разговора — история никогда не входила в сферу моих интересов, смысл коллекционирования тысячи никому не нужных предметов от меня ускользал. Мысль о том, что из этих осколков можно извлечь картину жизни ушедших поколений, казалась смешной (не согласны? Попробуйте собрать из разрозненных деталей обычный будильник), а эстетическую ценность в черепках и обломках я не видел в упор. Дорогостоящая придурь, основанная на неутолимом человеческом любопытстве.

— …и оценить уровень развития техномагии той эпохи, — закончила миссис Клементс очередной пассаж.

Это вывело меня из прострации:

— Алхимия?

Миссис Клементс подарила мне презрительный взгляд.

— Техномагия, — повторила она едва ли не по слогам, — отличается от алхимии наличием возможности манипулировать очень тонкими структурами материи, причем допускает выполнение этих операций тысячи, сотни тысяч раз без малейшего отклонения от оригинала.

Я вытянул из кучи вещей коробку с предохранителями, уцелевшими после общения с Алехом.

— Типа такого? — уточнил я. И пусть тот, кто считает, что они отклоняются от оригинала, бросит в меня камень.

Она чуть ли не скукожилась:

— Нет! На гораздо более тонком уровне, на уровне, соизмеримом с воздействием магии!

— Утерянные алхимические приемы, — с сознанием дела заключил дядя Гордон.

Я пожал плечами и не стал продолжать спор — есть люди, которые испытывают иррациональное отвращение к алхимии. Как правило, они принадлежат к белым, но и среди обычных людей тоже встречаются, а демонстративная нелюбовь к искусственному в них прекрасно уживается с любовью к продуктам белой магии, всем этим доработанным лошадям, кроликам и коровам. Хотя, на мой взгляд, разницы никакой. Миссис Клементс относилась именно к этой категории «ботвы». Опыт Редстона подсказывал, что препирательства с такими личностями — дело бессмысленное и непродуктивное.

После пространной лекции о величии и уникальности техномагии мы наконец узнали, что нам предстоит искать, — собравшимся были предъявлены рисунки, схемы и реконструкции древних объектов. Это были такие маленькие угловатые жучки разного размера и с разным количеством лапок, у которых непонятно где был зад, а где перед. Последнее обстоятельство меня здорово развеселило, но я сумел сдержать это веселье до возвращения в нашу комнату.

— Зря хохочешь, — заметил дядя, наблюдая мои конвульсии. — Если они найдут таких хотя бы десяток, то окупят экспедицию с лихвой. Эти штуки раньше называли песчаными гнидами, тот факт, что они искусственные, выяснился не так давно. С тех пор гниды резко потребовались всем — военным, ученым, частным разработчикам. Что это, никто не знает, но все хотят получить. Я слышал, неповрежденное гнездо продали за полтора миллиона крон.

— Полтора миллиона… — Веселье мигом покинуло меня.

— Не смей! — серьезно предупредил дядя. — Думаешь, почему частники не перерыли остров вдоль и поперек, наплевав на запреты? Вспомни за́мок! Там кругом темнота, там не было света сотни, если не тысячи лет. Улавливаешь?

Я улавливал. Да что там, от этой мысли мне стало просто дурно. Из памяти услужливо выплыла теория, существующая на сей счет: чем дольше существует потусторонний феномен, тем сильнее, сложнее и непредсказуемее он становится. Немудрено, что здесь такой магический фон! За тысячи лет даже примитивный чарик мог превратиться в огненный фантом, что уж говорить о более сложных нежитях. Ни фига себе сказочный остров…

— Это же в какое мы влезли… — начал я.

— А, дошло наконец! — обрадовался дядя. — Не дрейфь! Просто надо смотреть по сторонам, на эту компанию надежды мало. Те два олуха — просто вылитые кумовья Короля, да и про тетку эту иначе не скажешь.

В мифологии Краухарда понятие «кум Короля» означало «отмеченный печатью скорой смерти, обреченный». В данном случае прозвище соответствовало реальности, даже слишком. Немыслимо! Почему НЗАМИПС пустил сюда нас, свору гражданских в сопровождении одного официального черного мага? Мне с детства внушали, что при столкновении с потусторонней силой главное оружие — незаметность, но вторжение на остров большой экспедиции могло остаться незамеченным только по чистой случайности. Вывод может быть только один: нас решили уничтожить.

Я молод, мне еще рано к Королю!

— Дядь, а может, нам отсюда…

— Учись, малыш! — сурово возвестил тот. — Твоя сила может потребоваться тебе очень скоро.

Обрадовал, называется.

Мы сговорились встать пораньше, до завтрака, и начать тренировки, из — за необходимости которых я оказался в таком дерьме.

— Не рано? — уточнил я.

— Потом будет поздно.

Тут я вспомнил, как меня раздражала в детстве манера дяди Гордона «утешать» — сначала скажет, что ничего страшного в порванных штанах нет, а потом добавит: «Ну выпорют тебя для порядка, и дело с концом». Интересно, он понимает, что его племянник немного вырос?

Завтрак назначили на восемь, а мы отправились на берег в семь — взяли полотенца и сделали вид, что идем купаться. Почему бы и нет? Летом вода в бухтах хорошо прогревается, а об ее чистоте на острове Короля беспокоиться не приходилось. От вчерашнего тумана не осталось следа, день обещал быть солнечным и теплым, в волнах, недоступные черным проклятиям, мелькали стайки мальков.

— Полезай! — велел дядя, указав на одиноко торчащий из моря камень.

— А может, лучше на берегу?

— Ну, если ты согласен призвать к себе всю окрестную нежить…

Я вздохнул, разделся и полез в воду. Кстати, вода была теплая. Взгромоздиться на скользкий валун было нелегко; уже балансируя на верхушке, я поинтересовался: