Служба доставки госпожи попаданки (СИ) - Дара Хаард

ждал Ирмат, нужно обсудить мою идею насчет службы доставки и думать, что делать с мобом. На новый у нас денег нет, а матушка на вивернах не летает. О! Так это же прекрасно, значит, можно отвертеться от бала у Иришей.

Бал — это лишние расходы, потому что нужно платье и не только мне. Деньги можно вложить в сбрую и специальные устройства для подъема грузов.

— Тренировки! — опять далекий мысленный призыв Бусинки.

— Успеешь, — сказала я, — нам сейчас главное с голоду не умереть.

Когда спустилась в гостиную, Ирмат что-то читал, уютно умостившись в кресло возле камина, парень переоделся и тоже успел умыться. Здесь в замке у него были свои апартаменты.

Ирмат был из старого древнего рода, который тоже, как и мы, держался на плаву из последних сил. Правда, Ирмат — пятый ребенок, так что наследство ему не светит, и нужно самому зарабатывать на жизнь.

Он — хороший друг, и я ему благодарна за помощь и с учебой, и с похоронами отца, и с питомниками, которые он после смерти Итана не бросил. Помогал мне разбираться в ведении дел и гонял объездчиков, которые думали, что настала воля. Хочешь работай, хочешь нет, а деньги будут капать. Помощь Ирмата неоценима.

Он меня увидел и улыбнулся.

— Можешь выходить, она ушла в свою комнату, — сказал парень и отложил книгу на небольшой столик рядом с креслом. — Ты прекрасно выглядишь, Рита, такая румяная, а глаза сверкают, как два алмаза на свету. И такой ты бываешь, если что-то задумала, — Ирмат хмыкнул.

Интересно, когда он успел так хорошо меня изучить?

Дело в том, что Ирмата Итан нанял уже после якобы болезни дочери. То есть настоящую Сариту Ирмат не знал. И мне это нравилось, с ним я могла вести себя так, как хотела, быть собой, не прикрываясь стеснением или робостью прежней Сариты.

Я села на соседнее кресло и поджала ноги под себя. Я могла позволить себе такую вольность в присутствии Ирмата.

— Хочешь горячего взвара, пока Миси готовит ужин?

— Давай, — я кивнула.

— Рассказывай, — сказал Ирмат, когда я взяла горячую кружку из его руки и сделала первый глоток, зажмуривая глаза от приятного тепла прокатившегося по всему телу.

И я рассказала ему все, что со мной произошло, а потом отвечала на вопросы Ирмата, который хмурился и недовольно поджимал губы. Особенно недовольно сопел, когда я рассказала, что видела Октаголда на острове.

— Он мог что-то сделать с твоим мобом, — сказал Ирмат.

— Кто? — не сразу поняла я парня.

— Октаголд. Рита, ему нужны твои питомники. Стоит тебе погибнуть, и питомники достанутся твоей матери, которая их сразу продаст.

Глава 6

— Я не думаю, что он так мог сделать, — мой вид, наверное, был ошарашенным, так что Ирмат хмыкнул.

— Рита, ты совсем не разбираешься в мужчинах, думаешь этот высокородный остановится, если решил добыть твои питомники? Он будет идти до конца, уж поверь мне, они все такие. И повредить кристалл в мобе — это совсем легко.

Перед глазами предстало лицо со сверкающими зеленью глазами, которые смотрели так, что сердце заходилось от бешеного стука в предвкушении чего-то чудесного. Я не рассказала Ирмату о поцелуе и о словах Даймона, почему-то это казалось моим личным секретом. Ну не могу я поверить, что Октаголд способен на пакость. Как можно целовать, прижиматься так, словно я теплый камин в холодную пору, а потом ломать кристалл, желая мне смерти? Он не способен на подлость, ведь неспособен…

Я выдохнула, и, чтобы занять паузу в разговоре, отпила взвара. Тут подоспела Миси.

— Господа, кушать подано, идите, пока не остыло, — женщина уже почти ушла, потом вернулась. — а этого Найтака звать?

Найтаком был Леер, прислуга кузена не очень жаловала, но мне нельзя им потакать. Все же Леер — единственный родственник, который остался у нас.

Сын сестры Итана, был слабым и безвольным, хотя, если дело касалось денег, очень настырным. Не зря же хотел командовать питомниками в отсутствие Ирмата.

Сестра Итана была взбалмошной и сбежала из дома в юности с каким-то певцом, который вскружил голову девушке, заставив поверить, что у нее есть будущее певицы.

Умерла она через год, оставив после себя сына. Итан воспитывал его как своего, но, видя, какой у племянника характер, решил добавить в его воспитание мужественности. Отдал его в военную академию, из которой его с треском выгнали уже через год. Домой Леер не вернулся, понимал, что дядя не даст ему жить так, как он хочет. Остался в столице, перебивался каким-то заработком и тянул из Итана деньги.

Отец Сариты считал себя виноватым в том, что сестра сбежала из дома, недоглядел, и из-за этой вины спускал племяннику с рук многие прегрешения. Я знала о Леере, но увидела его уже после смерти Итана. Неприятный тип, наглый, трусливый и подлый, вот, от кого можно ожидать всякого. Я даже задумалась, но одно не вязалось: если я погибну, питомники получит Милира, не Леер, если только у него не припасено и для нее какого-нибудь несчастного случая. На матерого убийцу кузен не тянул.

Я нахмурилась: что-то мне теперь везде заговоры мерещатся. Итан погиб на одном из островов, Витрума, их называли дикими. Монстры его убили, хоронили мы его окровавленные вещи. Страшная смерть. Я ревела белугой, этот человек за год стал для меня настоящим отцом. Он ушел в другой мир, так и не узнав, что его дочь тоже погибла. Я не смогла такого сказать, боялась за свою жизнь.

Если взять гибель Итана и Сариты, настоящей, то не вязались они между собой и с тем, как чуть не разбилась я, не вязались. Ирмат вон удивлен, что я выжила, мне казалось, еле сдерживается, чтобы не броситься ко мне, проверять нет ли ран.

Смотрел гневным, осуждающим взглядом, хмурился. Конечно, умри я, Милира продаст питомники и Ирмату придется искать другую работу. Я вздохнула, посмотрела на замершую в дверях Миси. Женщина была не только кухаркой, но и весь дом держала в руках, гоняя и слуг, и даже дворецкого Тора. Сариту она любила и мой изменившийся характер списала на древнюю кровь, типа: «Проснулась кровь Куаров, а те были ого-го-го какие!»

— Миси, нельзя так вести себя с гостями. Позови к ужину Леера и маму.

— Матушка ваша отказалась, — кухарка покачала головой. — А кузен ваш только мешает всем, помощи нет ни вам, ни матушки вашей.

— Миси, — я строго посмотрела на женщину, та опять осуждающе покачала головой и все же сказала: