Феликс Крес - Король темных просторов

Помолчав, блондинка прищурилась.

— Эй… — сладким голосом проговорила она. — Может быть, мне стоит начать тебе верить?

— Попробуй, — повторила Семена.

— Так что там насчет Армекта?

— То, что я сказала.

— И ничего больше?

— Ничего больше.

Алида задумалась.

— Почему ты так стремишься командовать? Раз тебя интересует только победа восстания, почему бы ее не мог обеспечить кто-нибудь другой?

— Есть причины. Прежде всего я никого такого не вижу. Только я могу выиграть эту войну. Ахагаден этого не сделает, несмотря на то что столь отважно захватил Дорону и даже весь главный флот.

— Ты наверняка заметила, что стоит тебе посмотреть в зеркало, как в нем отражается змея? — спросила Алида.

— Гм… — усмехнулась Семена. — То, что я в нем вижу, вполне меня устраивает… Но позволь, я повторю свой вопрос: какой я должна отдать приказ? Должна признаться, что дискуссия, в которой у противной стороны нет никаких козырей, меня несколько утомила.

— А если тебя попросту убрать? — вслух подумала Алида.

— Убрать. Попросту убрать, — согласилась та. — Сто человек в Харенах пойдут под мечи, гвардейцы и мои люди объединятся с Элимером, а стратегией повстанцев будут восхищаться все края Шерера. Нет, ты и в самом деле меня удивила!

Они в очередной раз посмотрели друг другу в глаза.

— В самом деле, кажется, сегодня ты диктуешь свои условия, — подытожила Алида, отрывая спину от стены. — При первой же возможности я подставлю тебе подножку, — пообещала она. — Ты грохнешься на пол, и тогда я буду плясать у тебя на животе. А пока — что ж, теперь ты командуешь армией.

Вокруг бушевала гроза.

56

Сон приносил не сравнимое ни с чем удовольствие — Семена обнаружила это, лишь когда научилась обходиться вовсе без него. Она и в самом деле начинала мечтать о той поре, когда у нее наконец будет достаточно времени, чтобы прилечь на лугу или в лесу, и лежать, и спать, и ничего не делать…

Стояло раннее утро, когда войско выстроилось для смотра.

Ей все еще не хотелось даже думать о коне, впрочем, она знала, сколь неуклюже сидит в седле, и не желала выставлять себя на посмешище. Она осматривала шеренги, идя вдоль них в сопровождении полутора десятков офицеров высшего ранга и двоих сановников из штаба. Последним даже не дали отдохнуть с дороги. Она сразу дала им понять, кто здесь главный. Теперь они брели за ней следом, уже несколько привыкнув к ее кольчуге и грубым мужским штанам, заправленным в голенища кожаных сапог. На кольчугу был наброшен синий мундир с вышитым на левой груди небольшим ярко-красным кругом. На правом боку висел короткий гвардейский меч. Шлем она не надела, и спадающие на спину волосы колыхались в такт шагам.

Семена выглядела самым прекрасным из солдат, которых когда-либо видели небо и земля Шерера.

Она миновала неполную сотню всадников, весьма разнообразно вооруженных, на лошадях разной масти, величины и стоимости; дальше стояли двести щитоносцев Ахагадена, в кирасах, с опертыми о землю щитами и топорами или с крепкими короткими копьями на плече, — отличная пехота. Дальше — сто с лишним арбалетчиков и полсотни лучников, все в серебристых шлемах, но в разных мундирах, а часто и без них, в кольчугах, иногда лишь в кожаных куртках, кожаной и полотняной обуви, а порой даже в плетенных из лыка лаптях. Это она еще могла пережить. Но дальше стояли разделенные на полусотни люди, вооруженные всем, что только можно вообразить, и иногда в весьма странном одеянии: ей попался человек в доспехах, от которых отвалилась половина чешуек, а двумя шагами дальше — какой-то коротышка в кирасе с приделанной к ней настоящей, турнирной «лягушачьей мордой», прямо из Дартана… Это уже было свыше ее сил, она ускорила шаг, боясь, что расхохочется или начнет скрежетать зубами. Она любила хороших солдат и уделяла их внешнему виду не меньше внимания, чем выучке.

Этому она научилась у Риолаты. Ей пришлось перенять привычки сестры, как можно точнее подражать ей во всем… Увидев результат, она многое поняла. Теперь, если бы ей вернули «Звезду Запада», она превзошла бы Броррока! Теперь она знала: солдат чувствует себя в точности так, как выглядит.

Семена дошла до места, где стояли ее люди.

По правую руку от нее располагалась огнестрельная пехота: частокол козел, а за ними солдаты прикрытия с копьями, второй ряд — стрелки с пищалью на каждом плече; третий ряд — снова прикрытие с козлами и снова стрелки. С левой стороны — арбалетчики в закрытых шлемах, а в конце — полсотни топорников. Все — стрелки, арбалетчики, топорники — в синих мундирах, украшенных красными кругами.

Снаряжение и содержание этих трехсот с лишним воинов обошлось более чем в четверть всех сокровищ, не считая оружия, захваченного ее отцом.

Но это того стоило.

Она медленно прошла вдоль строя, жестом приветствуя своих офицеров.

В самом конце стояли согнанные сюда, часто силой, крестьяне и рыбаки из разных селений.

Семена едва не зажмурилась. Она обвела взглядом беспомощные толпы и, не говоря ни слова, повернула назад. В то же мгновение она заметила, что один из грязных селян сильно шатается, опираясь на вилы.

В первое мгновение она едва не вырвала ему кишки… Лишь немалым усилием она сдержалась, не дав вспыхнуть красному блеску в зрачках. Она быстро подошла к нему, оставив свиту позади.

— Пьяный? — коротко бросила она, кладя руку на меч.

Запах убийственного пойла сказал ей все. Что-то тихо лязгнуло, она развернулась кругом, и лишь тогда подошедшие офицеры увидели в ее руке меч, который она держала клинком вниз. Она успела сделать два шага, прежде чем крестьянин за ее спиной, хрипя, рухнул наземь. Из артерии хлестала кровь.

— Командира этих людей — повесить, — бросила она. — Все. Выходим тотчас же. В передовой страже пойдут лучники, не конница. Все конники — в моем распоряжении, в том числе на марше. Охрана лагерей — без изменений, как и раньше.

Она кивнула одному из своих сотников.

— Дашь мне коня и пять человек, тоже в седле. Наших, — подчеркнула она.

Не обращая больше внимания на офицеров и тем более на гостей из штаба, она быстро пошла обратно вдоль строя.

Улицы Дороны словно вымерли. Причиной тому было не только раннее утро; прежде всего горожане не горели особым желанием встречаться с военными, пусть даже эти военные являлись освободителями Гарры.

В особенности если они являлись освободителями Гарры. Освободители грабили все, что требовалось восстанию или им самим. Это называлось реквизицией…