Анна Алмазная - Лоза Шерена

    Не в силах сдержать тошноты, я вышел из дома, до рассвета без смысла шатался по городу, а когда вернулся, у ворот стояли двое из цеха наемников. Один молодой, из тех, у кого столько телесной силы, что ума уже и не надо. Второй - седой, тонкий, наверняка, более разумный...

    - Чем могу служить? - спросил я, когда молодой устал стучать кулаком по двери, и выругался, призывая на наш дом гнев богов.

    - А вы, собственно, кто? - спросил второй.

    - Собственно - хозяин этого дома.

    - Собственно - уже недолго.

    - Вы пришли востребовать долг? - усмехнулся я. И тотчас, сам не знаю, почему, добавил:

    - Не советовал бы.

    - Вы меня остановите? - вышел вперед тот, что постарше, делая молодому едва видный знак.

    Как таран бросился на меня наемник. А я даже не шелохнулся, мне было все равно. Умру на ступеньках своего дома? Все лучше, чем Дом Забвения...

    Но тут случилось нечто странное: мне хватило одного движения веками, чтобы верзила упал... Не смотря на защиту очень сильных амулетов, он свалился в грязь, стоная и извиваясь от боли. Я хотел пройти мимо... и прошел бы, но остановил меня спокойный голос седого:

    - Вижу, что вы сильны. Но не вижу татуировки высшего мага.

    - Может, она мне и не нужна?

    - А, может, мы сейчас с другом уберемся и посоветуем клиенту сходить к жрецам? А потом, когда вас убьют (а убьют, это точно) вернемся... или...

    - Или?

    - Или мы сами заплатим клиенту, а вы отработаете небольшой долг.

    - Или я вас убью.

    - Не советовал бы.

    - А потом исчезну, - добавил я. - Мне не нужен дом. Мне не нужен отец. И ваши друзья могут искать справедливости годами. А даже если и найдут... Повторюсь, мне все равно...

    - Не спешите, архан. Не бывает так, что совсем все равно. Чего-то же вы хотите? Скажите - чего. И мы сделаем. Избавим вас от неприятностей, взамен за некоторые услуги... которые, судя по всему, вам не будут стоить дорого...

    - Вы найдете мою мачеху и брата, - отрезал я. - И я сделаю все, что вы хотите.

    Седой склонился в поклоне и отошел от двери, пропуская меня в дом. А на следующий день, когда я стоял на коленях в нашем храмовом зале, когда я просил у домашней богини прощения за свою глупость, за свою слабость, за неспособность защитить собственную семью, в ворота постучали. Богиня молчала. В гневе и отчаянии я опрокинул статую и, сообразив, что наделал, замер.

    Стук повторился, а вместе с ним вновь изменилась моя жизнь.

    Другой, незаметный человечек с перстнем наемника, предложил мне наполнить убийственной магией небольшой амулет. Когда-то я потратил бы на это луны, а в тот день сделал работу мгновенно. Потом еще одну, и еще, и еще - я не считал. Человечек просто подавал мне амулеты, я бездумно заряжал их магией, и не особо спрашивал зачем. У меня были другие заботы - я старался сдержаться и не убить отца.

    Так и жили мы целую луну - он отдельно, я с молчаливым наемником - отдельно. Стараясь не встречаться, не разговаривать, не смотреть друг другу в глаза. Я, как правило, днем спал, а ночами выходил в город. Бродил по Домам Забвения, раздавал подаренное цехом наемников золото направо и налево... Но не мог тебя найти.

    Отец, напротив - ночью прятался, а днем шурудил по дому. Одна за другой исчезали дорогие вещи, все более воняло дешевым вином, а иногда, возвращаясь с рассветом домой, слышал я доносящиеся из подвала пьяные крики.

    Мне было все равно. С каждым днем чувствовал я, как растет что-то внутри. Что-то ласковое, нежное, дающее мне силу, о которой я раньше мечтать не смел, и теперь я видел вокруг живых существ едва заметные коконы разных цветов, слышал мысли, иногда смотрел и вперед, в будущее. В одно мгновение прозрел, увидел многое, что было когда-то от меня скрыто.

    Но не тебя.

    Пока однажды человечек из цеха наемников пришел ко мне не с заказом, а с вестью:

    - Мы нашли вашего брата, архан.

    В тот же миг сорвался я с места, бросился в пристоличный Дом Забвения, а когда увидел тебя...

    - Не надо, - остановил я брата.

    - Да уж, продолжу, если начал, - усмехнулся Жерл. - На руках я принес тебя домой.

    И когда выходил из перехода во двор нашего дома, в заросший, неухоженный, осыпанный первыми листьями, по ступенькам спускался отец.

    Увидел тебя, побелел, пошел пеной, и вдруг как заорет:

    - Убери! Убери отродье из моего дома!

    Я бы и убрал - улыбку с его наглой рожи! Даже сделал шаг вперед, даже ощутил, как просится наружу сила... да не успел...

    Почувствовал вдруг, что позвоночник будто полегчал, лишился опоры. Что в один удар сердца ушла вся сила, оставив меня прежним, слабым, беспомощным. Что метнулось от меня к отцу тонкое, длинное, зеленовато-коричневое. Обвилось вокруг пьяного тела, повалило отца на ступени, и он заорал... от ужаса, от боли, я уж не знаю. Только вот орал он недолго - слева показалось что-то темное, и крик умолк.

    Воцарилась тишина. Вместе с листьями опускалась она на землю, вместе с моими слезами струилась по щекам.

    - Дурак! - услышал я голос за спиной и даже не оборачиваясь узнал былого незнакомца из таверны. - Знал я, что ты дурак, но что настолько - даже не думал.

    Отец извивался наверху ступенек, бился ногами о мраморную статую, выпучивал глаза от страха, и с ужасом смотрел на подходящего к нему незнакомца. А тот поднял отца на руки, легко, как ребенка, перебросил через плечо, повернулся ко мне и спросил:

    - Идешь? Или свидетелей будет ждать?

    Я пошел. Без силы твое тело казалось тяжелым, а каждый шаг отдавался в мышцах болью. Почувствовать себя вновь обычным человеком оказалось странно, непривычно и неприятно. Как взрослому почувствовать себя ребенком.

    В моей комнате незнакомец бросил опутанного чем-то отца на пол, не заботясь, как мешок с картошкой и помог мне уложит тебя на кровать, сев рядом.

    Я пригляделся к "лозе". Она была похожа на светло-зеленую плеть толщиной с мизинец, и каждое мгновение двигалась вокруг тела отца, то сжимая витки, но чуточку их ослабляя. Ничего страшного, подумалось мне тогда, ну обвила отца, так и что? Может, будет идиоту наука - испугается, авось, и пить перестанет, да поумнеет.

    Будто услышав меня, лоза сжала виток на груди отца. На заляпанной тунике, под витком, появилось новое, темное пятно, которые быстро разрасталась. Отец выгнулся дугой и взвыл, и оттенок лозы из нежно зеленого вдруг стремительно становился красным.

    Меня затошнило.

    - Плохо дело, - сказал незнакомец. - Оборотень. Целителей не позовешь, они у нас дерьмовые, а виссавийцам твою подружку, лозу Шерена, видеть не обязательно. Да и убивал твой братишка... что на меня смотришь, я же вижу, убивал. Давай ему немного этого зелья, авось пронесет...