Кристоф Хардебуш - Месть троллей

— Ты уже однажды убил меня! — насмешливо ответил Стен масриду, на что тот покачал головой.

— Нет, Стен сал Дабран, это я, к сожалению, поручил своим подчиненным. Будь уверен, что если тебя буду убивать я, то это будет окончательно!

Не получив ответа на последние слова, Цорпад достал кинжал из ножен на ремне и быстро, словно змея, схватил Висинию за волосы. Он проигнорировал ее попытки сопротивления и подтащил на несколько шагов к капелле. Краем глаза Висиния заметила, как Сухаи бросился вперед, чтобы помочь ей, но был сбит одним из солдат ударом булавы, в то время как другие заложники были просто оттеснены в сторону. Юный Сухаи издал пронзительный крик, после чего упал.

Висиния хотела что-то сказать, но Цорпад прижал холодный клинок к горлу влахаки, а другой рукой придавил к земле, заставив опуститься на колени.

— Я передам ваше послание, — в отчаянии сказала Висиния. — Моя сестра…

— Слишком поздно, моя дорогая, слишком поздно. Вам, влахакам, нельзя доверять, — почти любезно сказал Цорпад и кивнул в сторону капеллы. — Вы даже не в состоянии смирно лежать в могиле, когда вас убивают. И вы нападаете на мою крепость, на мой дом!

Свои последние слова он произнес в дикой ярости и дернул Висинию за волосы, заставляя запрокинуть голову. Он надавил на клинок, по горлу девушки скатилось несколько капель крови. «Он убьет меня», — подумала Висиния и неожиданно почувствовала странную легкость от этой определенности.

— Там, внутри, засел твой старый друг Стен, моя голубка, — прошептал ей на ухо Цорпад. — Хочешь поприветствовать его?

— Ты безумен, пес, — зашипела Висиния, но Цорпад лишь рассмеялся.

— Стен сал Дабран, настало время для твоего суда Божественным Светом. Таким же образом были когда-то казнены твои родители за предательство! — выкрикнул марчег, но ответа из капеллы не получил.

— Выходи, или за твои грехи сначала заплатят другие! — приказал Цорпад и дернул Висинию за волосы, отчего та невольно вскрикнула от боли, когда попыталась сохранить равновесие.

— Что ты делаешь? — раздался голос Стена.

Цорпад громко рассмеялся.

— Позови его, — шепотом приказал он Висинии, которая однако сжала зубы и промолчала.

Тогда Цорпад, зарычав, прижал острие кинжала к ямке на шее и повторил приказ:

— Позови его!

«Я умру здесь, — пронеслось у Висинии в голове, — но я не предам свою любовь! О духи, дайте мне еще хоть раз услышать, как он произносит мое имя».

Затем она собралась с мужеством.

— Стен! — громко крикнула она, и через мгновение тишины юный воин ответил.

— Висиния?

— Стен, сражайся, не сдавайся! — воскликнула влахака. — Он…

Но удар закованного в железо кулака Цорпада заставил ее умолкнуть. Оглушенная, она упала на землю. Несмотря на боль, она все еще слышала голос Стена, который снова и снова выкрикивал ее имя.

40

Тихо напевая монотонную мелодию, Костин сидел в углу капеллы рядом с безжизненным телом Линорел и вертел в руке кинжал. Натиоле ходил взад и вперед, оставляя следы крови на белом полу. Стен, которого кое-как перевязал Натиоле, прислонился к баррикаде и лихорадочно размышлял над тем, как освободить друзей из этой смертельной ловушки. В храме было очень тепло, так как дюжины свечей не только давали свет, но и нагревали воздух. Стен несколько раз взглянул на священника ордена Альбус Сунас, который стоял на коленях с закрытыми глазами посреди зала и молился. Тихое, беспрерывное бормотание периодически отвлекало влахака, пробиваясь в его мысли, раздражало, словно мелкий песок, набившийся в рот. Наконец, влахак не выдержал.

— Ты не мог бы помолчать, форбс? — ворчливо спросил он.

— Хочешь ли ты заставить меня замолчать, сын мой? Убить меня, как ты убил те бедные души там, снаружи? — спросил священник и смело посмотрел Стену в глаза.

— Какая глупость. Мне нужно подумать, а твое бормотание мешает, — объяснил Стен и отер кровь с глаз, которая то и дело набегала из небольшой раны на голове.

— Я могу убить тебя, форбс, — вмешался Натиоле, положив руку на эфес меча. — Я не столь сдержан, как Стен.

— Ты можешь насмехаться надо мной, воин, но я не боюсь тебя, — ответил маг солнца, на что Натиоле громко рассмеялся.

— Конечно, ты боишься. Я слышу запах твоего страха, — усмехаясь, сказал влахак и наклонился к толстому священнику. — Но не волнуйся: Стен не позволит свернуть тебе шею.

— Оставь его, — устало бросил Стен соратнику, а затем спросил священника: — Здесь есть еще один выход?

Даже если бы выход и был, что казалось невероятным при виде безупречных, гладких стен, Цорпад знал бы о нем и заблокировал. Или еще хуже — использовал для штурма капеллы.

— Нет, здесь есть только эти двери, — ответил жрец и добавил, подняв взгляд к потолку: — И вон те световые отверстия.

На высоте добрых десяти шагов в потолке действительно имелись окна, через которые во время молитв падал солнечный свет, но они были столь же недостижимы для мятежников, как и ворота самой крепости, да и к тому же, наверное, были слишком узки, чтобы через них можно было пролезть.

Вздохнув, Натиоле уселся на перевернутый шкаф рядом со Стеном и усмехнулся другу, который вопросительно поднял брови.

— У меня все болит, — признался влахак. — Но это ненадолго, да?

— Мне жаль, Нати. Я не предполагал, что все закончится вот так… — печально бросил Стен.

— Ха! А я, наоборот, всегда знал, что в одном из твоих приключений я поплачусь своей головой! — горько пошутил Натиоле. — Только место неожиданное. В капелле самого Цорпада. Неплохо, совсем неплохо!

— Я не собирался сдыхать здесь внутри, как крыса в ловушке, Нати, — прошептал Стен. — А ты?

— Нет, — ответил влахак и вновь посерьезнел.

— Костин! Нужно поговорить, — крикнул Стен, и маленький влахак с искаженным от боли лицом поднялся и подошел к ним.

Глянув на священника, Стен прошептал соратникам:

— Я не собираюсь умирать здесь, внутри, хотя мысль об осквернении своей кровью этой священной земли в целом мне нравится.

Костин и Натиоле усмехнулись, но Стен продолжил:

— Мы выйдем. Я попытаюсь расчистить вам дорогу. Возможно, вы сможете добраться до стены. На севере вокруг замка защитный ров. Отчаянный прыжок — и ты на свободе.

— А разве ты при подобном прыжке не сломал себе ногу, а? — спросил Натиоле, намекая на безумный побег Стена из крепости Дабран, но Стен отмахнулся.

— Нет, только вывихнул. Три дня похромал, и все прошло.

— Тем не менее прыгать, плыть, все это не для моих старых костей, — подмигнув, ответил Натиоле. — Кроме того, неужели ты надеешься получить все удовольствие один, в то время как я должен убежать? Никогда!