Дэвид Дрейк - Повелитель Островов

Священник кивнул рабочим, те с профессиональной ловкостью скользнули к возвышению с телом. Все было отработано до автоматизма: каждый подошел к своему концу носилок. Они плавно подняли их и понесли в часовню.

Возвышение опустело. Его стенки украшали резные венки из дерева жизни. Гаррику припомнились аналогично украшенные гробы на древнем кладбище возле «Красного Быка». В деревне люди хоронили своих мертвецов по-простому — возвращая их земле, которую они всю жизнь обрабатывали.

Честно говоря, он не знал, как правильнее поступать. Может быть, это и неважно — главное, следовать традициям, каковы бы они ни были. Где-то, на задворках его сознания, король Кару с хохотнул в знак согласия.

— Э-э-э… если вы не возражаете, — сказал священник, — я пойду внутрь, чтоб проследить за всем.

— Конечно, — согласилась Лиана. Она теперь полностью уже контролировала себя. На девушке было синее платье, в котором ее впервые увидели в Барке. Единственной уступкой печальной церемонии служила белая шляпка — цвет истинной скорби.

Еще раз кивнув, священник последовал за рабочими в часовню. Немного поодаль какая-то старуха стояла на коленях перед погребальной урной, которая от времени и непогоды приобрела терракотовый цвет. Гаррик разглядел букет цветов на урне.

Лиана обернулась и взяла за руки своих спутников.

— Вы двое — это все, что у меня осталось после смерти отца, — грустно улыбнувшись, сказала она. — Если я попрошу, поедете ли вы со мной в Эрдин для выяснения, что же произошло с ним?

Старая колдунья посмотрела на Гаррика, затем на девушку.

— Путь в поисках ответа, Лиана, может привести тебя гораздо дальше, чем на Сандраккан, — промолвила она. — И, несомненно, это опасный путь. Гораздо опаснее, чем ты думаешь. Боюсь, на свете существуют вещи пострашнее смерти.

— Я не смогу жить, если хотя бы не попытаюсь, — просто ответила Лиана. — Я потеряла отца много лет назад, но предпочитала этого не замечать. Больше такую ошибку я не совершу.

— Ну, что ж, раз ты это понимаешь… — кивнула Теноктрис. — Тогда решение принимать тебе, Гаррик. Мой путь неразрывно соединен с твоим.

Широкая улыбка озарила ее лицо, совершенно его преобразив: оно стало моложе и как-то женственнее.

— Я так думаю, — заключила колдунья. — Если я всего-навсего камешек, катящийся с горы, то одна тропинка ничем не лучше и не хуже другой.

Из часовни вышел священник, за ним — рабочие. Они несли урну с телом Бенлоу. Единственным украшением урны было изображение на ее боку звездной вспышки. Горячая смола, которой запечатали крышку урны, испускала сосновый, смолистый дух.

Теперь обе женщины смотрели на Гаррика.

— Да, — сказал он, — я отправляюсь с тобой, Лиана.

И услышал раскатистый смех короля Каруса внутри себя.

9

Обычно Хали не уводила своих клиентов так далеко на кладбище, но этот парень — помощник мясника — был помолвлен с дочерью своего хозяина. Попадись он с проституткой, и прощай выгодная женитьба. А также и работа.

В этот вечер посетителей-скотоводов в «Красном Быке» было немного, и перспективы у Хали выглядели безрадостно. Так что терять клиента из-за его страхов не хотелось.

— Ну давай, дружок, — улещивала она нервного парня. — Вот тут замечательное местечко, тебе не кажется?

Она похлопала рукой по каменной стене белой гробницы. На кладбище даже днем было тенисто и прохладно, а не успевшие завянуть цветочные гирлянды на двери наполняли воздух сладким ароматом.

— Давай поскорее мне деньги, и мы с тобой как следует развлечемся.

Парень топтался в нерешительности. Это был здоровенный верзила с маленькими, глубоко посаженными глазками. Его круглое грубоватое лицо трудно было назвать красивым, но он обладал другим достоинством — три медяка звенели в его кошельке. Три медяка, так необходимые Хали. Стоял ранний вечер, солнце только что село. Прошло уже больше шести часов, с тех пор как Хали прикладывалась к бутылке, и ей было просто необходимо повторить. Девица планировала заработать свои три медяка и поскорее вернуться с ними в бар «Красного Быка».

Она слегка приподняла подол, чтоб парень мог полюбоваться ее прелестями. Туника, конечно, была уже старенькая, но неплохая, с вышитой по подолу каймой — изящной гирляндой из виноградных листьев. Хали сама вышивала ее… Было это не так давно — тогда она еще считалась честной девушкой, и вино служило источником радости, а не насущной необходимостью. Всего несколько лет назад, а, казалось, целая жизнь прошла.

На парне был кожаный фартук мясника. Он распустил завязки, чтоб достать свой кошелек, и снова замер.

— Послушай, — промямлил он, осматриваясь с каким-то тупым коровьим выражением на лице, — а разве это не то место, где на днях приключилась беда?

А он ведь прав! Ну и дура же я, Сестра меня забери! — мелькнуло в голове у Хали. И Сестра забери этого плосколицего олуха, из-за которого пришлось тащиться в такую даль, вместо того чтобы просто перемахнуть через ограду кладбища!

Пару дней назад в баре был разговор: конюх из «Красного Быка», который помогал выносить тело с кладбища, описывал место, где это произошло. Ну, точно: два склепа-близнеца, разделенные мощеным двориком. Белый принадлежал бор-Рузаманам, семейству купцов-корабельщиков. Черная гробница, несмотря на хорошее состояние, пустовала из-за своей дурной репутации.

— Нет-нет, красавчик, — поспешно соврала Хали. — Это было совсем в другой стороне. Я сама ходила и смотрела, во-он в том конце кладбища.

Она снова похлопала по стене склепа.

— Ну, давай же деньги, сладенький мой, и займемся делом, хорошо?

Теперь, когда парень напомнил ей о случившемся, Хали и сама встревожилась. Она была не из пугливых, но конюх в таких подробностях расписал выпотрошенный труп с застывшей гримасой ужаса на лице, что сумел пронять слушателей. Его рассказ произвел тем большее впечатление, что и сам рассказчик был потрясен увиденным.

Парень — клиент Хали уставился на нее в нерешительности. Вот уж точно: мозгов в голове у него было не больше, чем у овец, которых он забивал. Чудо еще, что он по ошибке не угодил молотком себе по башке… Или не перерезал себе горло.

С легким вздохом девица приблизилась к этому недотепе и помогла передвинуть фартук назад, чтоб он не мешал их занятию. А заодно и освободил кошелек, висящий на поясе. Вокруг стало ощутимо темнее.

Парень сжал в кулаке свои сокровища.

— Ну, не будь дурачком, — уговаривала его Хали. — Такому красавчику, как ты, не о чем беспокоиться.

Но в этот момент в склепе за их спинами что-то крякнуло, бедолага так и отскочил от девушки. Она обернулась: звук был такой, будто треснула одна из погребальных урн.