Елена Лобанова - Без Предела

Вайола была отправлена с гномами на осмотр свежей отделки покоев и залов — всего, что удалось привести в надлежащий вид за неполные полтора дня. Гномы и так уже преисполнились понимания своей роли, когда были приглашены на встречу в Зал Стены. Теперь им предстояло осмотреть свои бывшие комнаты, содержащиеся в чистоте и порядке. Переходы и коридоры сверкали новыми картинами в камне, но отделку гномьих покоев Даэрос не трогал. Это должно было показать, что в Синих горах их всегда помнят и ждут. Конечно, уровни на которых не так давно обитали гномы, Амалиросу тоже покажут, но уже без толпы орущих бородачей. Гномы и до обеда — слишком шумная компания, а после — настоящая головная боль. Но на самом обеде требовались раздувшиеся от гордости гномы, преисполненные чувства собственной значимости. То есть — неимоверно спесивые.

Сам Даэрос теперь мог проверить готовность гвардии к параду и готовность узников стенать и плакать. Стенать должны были орочьи вожди, плакать — Денмета, а рассказывать про жестокость их содержания — Аэрлис. Хоть этому Тёмному ничего внушать не пришлось. Младший Арк Каэль сначала узнал о грядущем визите старшего брата, а немного погодя об отвратительной практике нанесения клейма на заключенных. Тот факт, что таковых было только трое, его не утешал. Радость орков по поводу татуировок — тоже. Аэрлис собирался воззвать к справедливости брата, и Даэрос немедленно одобрил такой подход. Это лучше, чем идти и убивать Сульса.

Художник и так сидел внутри чучела четвертые сутки. Даже прижился там. Верный Жры гонял гвардию, а пока гвардейцы отдыхали, гонял себя вверх-вниз и таскал ему еду. Так что теперь Сульс смотрел на суету внизу сквозь кинжальный частокол в пасти у Глиста-второго, избавился от метательных камней внутри дракона и заимел поверх настила над балластом вполне сносный тюфяк. Творец Кошмаров даже обзавелся запрещенными предметами — пергаментом и свинцовым карандашом. Правда, обещал не рисовать, в обмен на сохранение тайны своего убежища. Наличие у него этих необходимых для творчества предметов он мотивировал тягой к сочинительству. Тяга у него образовалась в первый же вечер жизни в брюхе выползня — масляные фонари в глазах дракона создавали "романтическую атмосферу" внутри чучела.

О том, что его убежище уже известно Нэрнису, Сульс пока не знал. А сообщать ему об этом Даэрос не собирался. Брат уже почти пришел в себя, поставив Сульсу диагноз: "Дурная голова рукам покоя не даёт". Видя такой миролюбивый настрой, Даэрос поинтересовался, можно ли выпустить Сульса наружу и гарантирует ли Аль Арвиль полное спокойствие. Когда Нэрнис узнал, где прячется изготовитель его личной печати, то в сердцах высказался, чем подал Даэросу замечательную идею.

Суть высказывания Нэрниса была риторической: "Его бы вместе с драконом летать заставить!", а Даэрос решил применить идею на практике. Драконов предполагалось запускать в воздух без камней — не сыпать же гостям на голову булыжники. Но наличие Сульса внутри большого чучела решало задачу высыпания легких и украшающих официальную встречу предметов. В результате, Светлые со вздохами и стонами по новой окучивали берега озера, а Сульсу было дано задание, веревки для привязывания себя любимого внутри Глиста и четыре мешка розовых лепестков. За оставшееся до торжественного парада время творческая личность должна была вытрясти из своего тюфяка солому в мешки, а лепестки запихнуть на её место. Даэрос не сомневался, что в противном случае за цветочным шлейфом обязательно вылетит какой-нибудь пустой мешок или даже полный. У Сульса без должного руководства всё выходило наперекосяк. Поэтому "местная достопримечательность" получила точные указания: привязать к переборкам не только себя, но и тюфяк, и доставать лепестки горстями, равномерно распределив процесс на все время полета. Тиаласу должно было понравиться. А вот Амалиросу — ни в коем случае. Розы он не терпеть не мог.

Встреча, по мнению Даэроса, должна была получиться роскошной. Настоящий праздник души. Орки, драконы, гномы, тушеная выползятина и розы — как раз то, без чего Повелитель Тёмных жил всю жизнь, и то, чего он никогда в жизни не забудет. Как именно он не забудет Даэрос знал: так же, как и он сам не забыл напутствия Амалироса, покинув Высокие горы.

На площадке под балконом Цитадели всё обстояло лучше некуда. Жры не только выучил новое слово "ракурс", но и справился с его пониманием. Все три сотни, построившись правильными квадратами, падали по его команде на одно колено и прикрывались большими щитами. С того места, где предполагалось сидеть Повелителю и Озерному Владыке, ничего не было видно, кроме этих щитов. Так же по команде орки вскакивали, разом демонстрируя свои радостные орочьи морды, и делали "рывняйсь" на Цитадель. Строем они уже и так ходить умели, в шеренги перестраивались, а большего и не надо было. Пара проходов с командами направо — налево, парочка-другая перестроений и Амалирос может Цитадель на радостях разнести.

Похвалив Жры, Даэрос отправился в тюрьму — поить Кошмара "сиропчиком". Официальное обращение Аэрлиса к брату уже было исправлено так, чтобы младшему Арк Каэлю понравилось, а птица Оплодотворительниц услышала знакомые слова. Было, конечно, неловко получать благодарность Аэрлиса за глубокое понимание проблемы и такие "правильные обороты", зная о том, какой оборот в итоге получится. Но ради Тёмной мести, чего не сделаешь. Рано Ланис его в Светлые зачислил.

Тиалас блаженствовал в бассейне, переплывая от одной чаши с фруктами к другой. При этом Озерный Владыка не уставал восхищаться вышивкой каменных бортов и совестить Амалироса.

— И что ты к Даэросу всё время придираешься, Тёмный? Смотри, как мальчик расстарался. Были у тебя жуткие внутри Синие горы… Нет, у тебя их вообще не было сначала. А теперь они есть и такие, что не уступают твоим Тёмным Владениям. И я уверен, это — далеко не всё, что нам предстоит увидеть. Наверняка, на других уровнях еще много интересного и удивительного.

Амалирос покачивался на волнах, поднимаемых Озерным Владыкой, и думал. Тиалас своими воззваниями к справедливости и восторгами только мешал.

— Отстань, Озерный. Я как раз пытаюсь вычислить, какую пакость мне этот мальчик приготовил.

— Ты неисправим! — Тиалас подгреб поближе, нырнул с переворотом и уплыл к другому борту. — Сознайся, ты же не рассчитывал на такое потрясающее купание с подогревом! Это не в твоем холодном озере плескаться. А бассейн у тебя — меньше.

— Зато — личный! — Сравнение не в пользу Высоких гор неприятно зацепило. — Подумаешь, переделали подгорное озеро! Дно теплое, значит, греют с нижнего уровня. У них тут горючие сланцы на соседнем отроге — жги не хочу. Вот сейчас отдохнем, переоденемся, и ты узнаешь, что тёплая водичка — не главное, жук-плавунец! Хватит мельтешить!